МЮИР ДЖОН

Родился Джон Мюир (1838—1914) в Шотландии. В 1849 году он эмигрировал вместе со своей семьей в Соединенные Штаты, позднее поступил на курсы по химии, геологии и ботанике в университет в Висконсине. Джон Мюир — основоположник заповедного дела в США, организатор американской службы национальных парков, талантливый публицист в защиту природы. Основатель и первый президент одной из сильнейших американских природоохранных организаций — Сьерра-Клуба, идеолог американской охраны дикой природы, отец американского природоохранного движения. «Я испытываю мало симпатии к человеку, — заявил как-то Джон Мюир, — и если бы произошла война между дикими животными и Его Величеством Человеком, я бы встал на сторону медведей». В отличие от других титанов американской природоохраны — Генри Торо и Олдо Леопольда, непризнанных при жизни их современниками, Джон Мюир был очень популярен. Его называли «мистическим экологом». Самые престижные газеты и журналы заказывали ему статьи, с ним лично поддерживал связь президент США Теодор Рузвельт. И по сей день книги Мюира переиздаются огромными тиражами.

К сожалению, в СССР и на постсоветском пространстве Джон Мюир неизвестен.

Мюир совершал длительные путешествия по всей Америке, ведя наблюдения одновременно как ученый и как энтузиаст дикой природы. «Он прошел от Индианы до Флориды, испытал приступы малярии, перебивался случайными заработками на пляжах Кубы и путешествовал пароходом через Панамский канал в Калифорнию на протяжении одного года. Подобно всем, кто стремился к добровольному изгнанию, его «призвание» требовало усердных паломничеств, и он продолжал их безустанно. «Мое первое лето в Сьерре» является ликующим восторженным журналом не о пути, а о прибытии. В этих горах Мюир нашел свой «подлинный север», точку на компасе, всегда притягивающую его» (Muir, 1987).

«Он был по-монашески скромен, не жаловался, стремился держаться в тени и быть почтительным. Казалось, что для Мюира не существует такой вещи, как неудобства. Он охотно путешествовал без теплой одежды и проводил долгие ночи возле костра. На рассвете он варил свой чай и жевал грубый, испеченный в печи хлеб, затем он отправлялся на кручи Сьерры и пожирал взглядом все, что попадало ему на глаза» (Muir, 1987). Для Мюира природный мир был не только лабораторией для научных исследований, но и храмом для поклонения. В детстве, спасаясь от суровой жестокости отца, Джон находил утешение в лесах и лугах. Путешествуя позже, он все больше испытывал благоговение и почтение перед силой и красотой дикой природы, каждый новый шаг был для него откровением, ощущением божественности. Мюир становился религиозным человеком. Чем больше он бродил по Сьерре, и чем тщательнее он изучал щедрость природы, тем более вездесущим становился его Бог.

В своих путешествиях Мюир иногда сталкивался с индейской и эскимосской культурами и ощущал соответствующее сходство их религиозных идей. «Свободные от христианского самомнения, они молились природным богам и неочеловеченным созданиям» (Fox, 1981).

Этические, эстетические и теологические идеи Мюира объединились в научный натурализм, подкрепленный пантеизмом. Мюир представлял себе науку, мотивированную религиозным желанием увидеть лицо Бога. Ценности и факты, таким образом, оказывались неразделимы. Например, наблюдая диких и одомашненных овец, Мюир доказывает, что «хорошо созданная природой шерсть дикой овцы лучше и красивее прирученной» (цит. по: Nash, 1982). Можно понимать так — все, что создано Природой (Богом), лучше, чем переделанное человеком. «Чистая дикая жизнь является той самой необходимостью для людей и овец вместе взятых» (цит. по: Nash, 1982).

Этика, эстетика, наука и религия образовали объединенную систему природоохранной идеологии Мюира. «Мюир расширил идею Эмерсона о том, что «не существует объекта настолько отвратительного, чтобы сильный свет не сделал его красивым», применив ее к паркам и лесным заповедникам. Мюир утверждал, что «ни один из ландшафтов Природы не является уродливым постольку, поскольку он является диким» (цит. по Norton, 1991). Это было очень важное в идеологическом плане утверждение, означавшее революционный переворот в человеческом оценивании природы.

Развивая идеи своих учителей, американских философов-трансценденталистов Ральфа Эмерсона и Генри Торо, Мюир являлся одним из «изобретателей» идеи дикой природы, то есть определял дикую природу как первоначально моральную, красивую и священную. По утверждениям Мюира, дикие местности наделены мистическими способностями вдохновления и оживления. Он советовал: «Поднимитесь в горы за добрыми вестями. Спокойствие природы все равно, что солнечные лучи на деревьях...» (цит. по: Nash, 1982). «В дикой природе, особенно в горах, антипатия между охраной природы и современной культурой казалась такой же ясной, как воздух. Мюир верил, что любой, кто попадает на вершины Сьерры, будет помогать защищать их» (Fox, 1981). Он любил повторять, что смотреть на гору — все равно, что смотреть на святыню. Дикая природа, по мнению Мюира, существует прежде всего для себя и своего Творца. Для Мюира дикий лес был более свят, чем церкви, построенные людьми в отрыве от земли, без мысли о ее сохранении. Однажды экофилософ взобрался на вершину шатающейся от ветра сосны, чтобы быть ближе к дикости шторма.

«Я живу только для того, чтобы открыть глаза людям на очарование природы», — писал Мюир в 1874 году (цит. по: Nash, 1982). Приравнивая Бога и природу, он выразил желание человека слиться с миром, частью которого тот является, и примирить сверхъестественное с природным. «Самый прямой путь во вселенную ведет через дикие леса» (цит. по: Oelschlаeger, 1991). И так же, как и для Генри Торо, интуиция была главной дорогой к природе; его идея о дикой природе формировалась на основе размышлений после непосредственных встреч с природой. Многие биографы Мюира отмечают, что его идея дикой природы скорее выражается более религиозно, чем философски. Действительно, когда ему еще не было 30 лет, он испытал на лоне природы религиозное преображение, в основе которого лежало его представление о дикой природе как святом месте. Вместе с тем Мюир был одним из первых в США, кто стал проповедовать и этические взгляды по отношению к дикой природе.

Мюир, придерживаясь целиком биоцентрических позиций, пришел к убеждению о том, что человечество является всего лишь одним из многих природных видов, существующих в пределах взаимосвязанной сообщности жизни на Земле, «и что благодаря сочетанию религиозного высокомерия, алчности и явного невежества, Человек-Господин слепо уничтожил эту жизнь. Идея Мюира о том, что человеческие права не более привилегированы, чем другие, расширяет значения мюировского вероотступничества за пределы пантеизма. Эта идея была настолько далеко идущей, настолько не вписывающейся в основные общепринятые понятия, что и по сей день остается темой философских и экологических дебатов» (Nash, 1982).

Широко известна история, когда Джон Мюир не позволил начальнику лесной службы США Пинчоту убить тарантула в Великом Каньоне в 1896 году, заметив, что «он имел столько же прав находиться здесь, сколько и мы».

Мюир пришел к важному выводу, что все в природе в первую очередь существует для себя. Всё имеет свою ценность. «И разве весь мир, земля не будут страдать, если убить хоть одно из её созданий?» (цит. по Nash, 1989). Так, по Мюиру, гремучие змеи хороши сами по себе.

Однажды Мюир случайно набрел в канадском болоте на дикие орхидеи. Они вызвали у него слёзы, ибо он знал, что эти орхидеи росли совершенно свободно, независимо от людей. Они были чем-то вне нас.

Мюир часто употреблял фразу «права животных». «Почему человек должен считать себя выше, чем любое другое создание на земле? — неоднократно спрашивал Мюир (цит. по: Nash,1989). По его мнению природа создала все творения для того, чтобы они были счастливы, а не чтобы один вид получал счастье за счёт другого.

Мюир считал, что человечество не обладает особым статусом. «Как узкоэгоистичны, как тщеславны мы в наших правах! Как слепы в отношении всех остальных созданий!» (цит. по: Oelschlaeger, 1991). Мюир пытался убедить Конгресс в создании национального парка, подобного Йеллоустонскому, но закон, набросок которого он передал, в 1876 году был отвергнут Комитетом Общественных Земель. Продолжая добиваться защиты Йосемитской Долины, Мюир посылал в Конгресс свои статьи. 30 сентября 1890 года закон о Йосемитском национальном парке, втором в Америке, вместе с обоснованием Мюира, был принят обеими Палатами Конгресса после небольшого обсуждения. Это был первый в мире закон, сознательно разработанный в защиту природы. Акт Йосемита ознаменовал собой большой триумф, но Мюир знал по опыту, что без жесткого контроля даже защита закона не убережет природу от утилитарных инстинктов. Поэтому в 1891 году была создана «Ассоциация защиты Йосемита и Йеллоустоуна». Позже при содействии Мюира Йосемитский национальный парк был расширен.

Одновременно Мюир обдумывал план по созданию государственной службы, которая «имела бы возможность сделать что-либо для природы и утешить горы» (Nash, 1982).

4 июня 1892 года адвокат Уоррен Олни и ещё 27 человек учредили Сьерра-Клуб, «посвятив его исследованию, наслаждению, предоставлению доступа в район гор на Тихоокеанском побережье». Другой важной целью нового клуба было заручиться поддержкой общества и правительства в защите лесов и других объектов Сьерры и гор Невады. Джон Мюир был единогласно избран президентом Сьерра-Клуба, пробыв на этой должности 22 года — вплоть до самой смерти.

Сьерра-Клуб в скором времени стал Меккой для всех интересующихся природой и её сохранением. Парк Йосемит и Сьерра-Клуб занимали большую часть внимания Мюира, это были плоды его многолетнего труда. Но несмотря на достигнутые успехи, он продолжал интересоваться федеральной программой защиты лесов, и хотя борьба за создание заказников ни к чему не приводила, Мюир пытался реализовать свои идеи по созданию заповедных лесов под контролем лесничеств, что оставляло хоть какую-то надежду на их сохранение. Президент Теодор Рузвельт лично предложил Джону Мюиру составить ему компанию во время путешествия в Йосемит. На привязанность Президента к охоте Мюир с обескураживающей искренностью говорил: «Мистер Президент, если вы собираетесь быть выше ребячества, т.е. убийства животных, может быть лучше бросить это дело совсем?» Застигнутый врасплох президент ответил: «Мюир, я думаю, вы правы» (цит. по: Fox, 1981). Одним из результатов этого похода в Сьерру стала поддержка президентом новых природоохранных идей Мюира, например, заповедание Грант-Каньона. Учитывая, что события происходили в начале ХХ столетия, можно понять, насколько пионерными были идеи Джона Мюира.

Романтикам нужны пейзажи, определённые расположения воды, скал и деревьев. «Правильная» красота вызывает у них восхищение, а дикая, реальная природа пугает и разочаровывает их. Мюир отвергал романтическую склонность задерживаться на пейзажах и настаивал на объективной оценке природы, он сетовал на пренебрежительное отношение большинства людей к болотам или пустыням, считая, что они руководствуются условными эстетическими стандартами. Мюир один из первых предложил «три независимых аксиомы ценностей — «духовной полезности» природы, полезности для людей и божественную ценность» (Norton, 1991).

Мюир, говоря сегодняшним языком экофилософов, обозначил религиозную, хозяйственную и духовную ценности природы. «Большинство цивилизованных людей агрессивно настроены против всего, что нельзя взвесить на весах или измерить аршином. Но мы знаем, что многое из того, что наиболее реально, не может иметь качество литого железа или проникнуть в человеческую плоть», — говорил Джон Мюир. В конце своей жизни в «Наших национальных парках» он писал: «Наблюдателю горного пейзажа кажется, что он способен приобщиться к мыслям Бога, день кажется бесконечным, солнце кажется застывшим. Много шумихи поднято вокруг отрывка из Библии, повествующего о солнце, застывшем для Иисуса. Здесь вы можете узнать, что такое чудо может произойти для любого настоящего любителя гор, для любого, делающего нечто достойное, созерцающего нечто достойное созерцания. Один день подобен тысяче лет, и пока вы пребываете во плоти, вы наслаждаетесь бессмертием» (цит. по: Oelshlaeger, 1991).

Как и другой титан американской идеологии природоохраны Олдо Леопольд, Джон Мюир погиб как герой на поле битвы, защищая дикую природу.

В 1908 году был предложен план построить дамбу в каньоне Хетч-Хетчи в Йосемитском национальном парке, что раскололо молодые силы защиты дикой природы. «Некоторые члены Сьерра-Клуба поддержали дамбу, включая Уоррена Олни. Когда Клуб стал голосовать, чтобы определить свою позицию по поводу дамбы, 161 человек поддержали строительство дамбы, и 589 человек выступило против неё. Джон Барроуз, близкий друг Мюира и собрат по произведениям о природе, полагал, что у Мюира всего лишь причуды в отношении дамбы, говоря: «Великий пейзаж пропадает впустую в Сьерре — давайте утилизируем какую-то его часть». Историк Стивен Фокс делает вывод: «Учитывая, что искренние защитники природы могли расходиться во мнениях относительно этого проекта, подлинное разделение... было профессиональным между теми, кто выступал за дамбу как часть их работы, и тех, кто отнимал время у своей работы, чтобы выступить против неё. Еще одно столкновение профессионалов и любителей» (Fox,1981). Борьба между защитниками долины Хетч-Хетчи и сторонниками дамбы длилась более пяти лет. Джон Мюир и его друзья организовали беспрецедентную по своему размаху кампанию в прессе. Желая поднять статус долины Хетч-Хетчи, как объекта дикой природы, он использовал принцип священности, объявив её священной: «Эти разрушители храмов, сторонники опустошительной деятельности, кажется, полностью пренебрегают Природой и вместо того, чтобы поднимать свои взгляды к Богу гор, поднимают их к Всемогущему Доллару. Плотина Хетч-Хетчи! Плотина для резервуаров воды на месте соборов, церквей чтобы не было больше святых храмов в сердцах людей!» (цит. по: Nash, 1982). Чтобы ободрить своих сторонников, Мюир говорил, что ему в борьбе за заповедную долину помогает сам Бог, и это есть битва между добром и злом. Дикая природа для Джона Мюира являлась храмом, где он познавал и боготворил Бога, и поэтому защита природы становилась для него священной войной. Он жестоко критиковал всех, кто намеревался разрушить храм природы, и называл этих людей слугами «Князя Тьмы».

Мюир старался убедить общественность и правительство, что национальные парки и заказники полезны не только как ресурсы древесины и воды, но прежде всего как источники жизни. «Я хотел быть таким пьяным и «секвойным» (от дерева секвойя), чтобы проповедывать земные леса всему миру, происшедшему от этой божественной дикой природы», — писал Мюир (цит. по: Nash, 1982). По его мнению, во все времена с Христа и до него Бог заботился о деревьях, спасая от болезней, бурь и наводнений, но он не может защитить их от дураков — только дядя Сэм может сделать это.
К сожалению, лоббисты плотины, поддержанные промышленниками, оказались сильнее природоохранников, склонив на свою сторону Конгресс и нового президента США.

В 1913 году дамба получила одобрение Конгресса. «Они убили меня», — узнав печальную новость, воскликнул Мюир. Разгромленный и разочарованный, Мюир не пережил удара. Спустя год Джон Мюир умер от сердечного приступа. Но его влияние продолжало сказываться из-за мощной сети любителей, которую создали он и его друзья в попытке остановить строительство дамбы. На эту группу можно было рассчитывать в поддержке вопросов заповедания и вести битву за защиту диких животных. Несмотря на то, что противники дамбы проиграли свою битву по спасению Хетч-Хетчи, они создали мощное наследие путем развития общенационального круга сторонников и учась оказывать политическое влияние.

«Мюир является отцом американского движения за сохранение природы; его влияние проявилось в наибольшей мере в деятельности Сьерра-Клуба, в прямом вкладе в организацию первых шести национальных парков, в создании радикальной общественной традиции в деле сохранения природы. Мюира лучше понимать как одного из тех редких людей, чья жизнь объединяет теорию и практику; как американского ученого, который не только размышлял, но и менял мир», —писал американский экофилософ Макс Оелшлегер (Oelschlaeger, 1997).

В заключение следует отметить, что несмотря на то, что битва за долину Хетч-Хетчи была проиграна американскими природоохранниками (в 1923 году долина Хетч-Хетчи была залита водой), они выиграли в другом. Правительство США, напуганное небывалым размахом общественной кампании в защиту долины, организованной Мюиром и его сторонниками, решило их как-то успокоить, и пошло в 1916 году на создание первой в мире государственной природоохранной организации — Службы национальных парков США (до этого американские национальные парки охранялись военными). Таким образом была претворена в жизнь ещё одна идея Джона Мюира.

ЛИТЕРАТУРА

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе. — К.: Киевский эколого-культурный центр. — 148 с.

2. Поминова Е.В., 2001. Джон Мюир — пионер и идеолог заповедного дела США // Гуманитарный экологический журнал. — Т. 3, в. 1. — С. 25—33.

3. Cohen M., 1984. The pathless way. — Madison: The University of Wisconsin Press.

4. Fox S., 1981. The american conservation movement. John Muir and his legacy. — Madison: The University of Wisconsin Press. — 380 p.

5. Holway R., 1965. John Muir and the Sierra Club. — San Francisco.

6. Melham T., 1976. John Muir’s wild America. — Washington.

7. Muir J., 1980. To Yosemite and Beyond. Writings from the years 1863—1875. — Madison.

8. Muir J., 1981. A thousand mile walk to the Gulf Boston.

9. Muir J., 1987. My first summer in the Sierra. — New York: Penguin Books.

10. Muir J., 1993. Anear view of the high Sierra // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S.Camp. — Boston-London. — P. 118—125.

11. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind. — New Haven and London: Yale University Press. — P. 122—141.

12. Nash R., 1989. The rights of nature. — Madison: The University of Wisconsin Press. — 290 p.

13. Noston B., 1991. Toward unity among environmentalists. — New York — Oxford: Oxford University Press. — 286 p.

14. Oelschlaeger M., 1991. The idea of wilderness. — New Haven and London: Yale University Press. — P. 172—205.

15. Runte A., 1979. National Parks. The american experince. — Lincoln.

16. Terrie P., 1993. John Muir of mount Ritter: a new wilderness аesthetic // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S. Camp. — Boston—London. — P. 125—131.