Кто Вы, зэк Яната?

Фамилию этого украинского ученого с мировым именем на его родине старались не упоминать даже после официальной реабилитации. Не найти следов и в фундаментальном справочнике “Биологи”, выпущенном солидным издательством “Наукова думка” в 1984 году. Лысенко — есть, Гребень, другие псевдоученые попали, а вот Янате места не нашлось. Это от того, объясняют одни, что ученого всю жизнь обвиняли в “национализме”, и при царе, и при советской власти. Нет, считают другие, за связь с Петлюрой. Так кто же он на самом деле, этот загадочный Яната?

Революционер

— “Мы все рабы в своем отечестве, но с революционным стажем”. Эти строчки Бориса Чичибабина полностью можно отнести к биографии Александра Янаты.

Возможно, в борьбу с режимом юношу вовлекла его невеста — Наталья Осадчая, дочь известного украинского писателя-революционера Тихона Осадчего. А может, наоборот. Так или иначе студента Киевского политехнического института, секретаря Николаевской организации РСДРП, попавшего под тайное наблюдение полиции с 1909 года Александра Янату (он же “Тарас”, он же “Саша”, он же “Александр”) арестовали 17 мая 1910 года на железнодорожной станции “Киев-1”. При обыске жандармы изъяли листовку (отдельный оттиск из 13-го номера “Социал-демократа”) и письма лиц, сидящих в местах не столь отдаленных. За что Александра и посадили в знаменитую Лукьяновскую тюрьму. Но продержав полтора месяца, освободили “за отсутствием достаточных оснований”.

Бисмарку принадлежат пророческие слова, что революции подготавливают гении, осуществляют фанатики, плодами же ее пользуются подонки.

Через 23 года взявшие власть уже смогли “доказать” причастность Янаты к свержению существующего строя.

Следдело № 737 — 1933.“Обвинительное заключение по делу Янаты Александра Алоисовича,обвиняемого в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 54-4, 54-6, 54-8, 54-11 УК УССР.

В начале мая 1933 года ГПУ УССР был арестован и привлечен по настоящему делу в качестве обвиняемого член подпольной контрреволюционной организации, именовавшей себя “Украинской Военной Организацией” бывший профессор-ботаник Харьковского института Лесного хозяйства и Агролесомелиорации — Яната Александр Алоисович. Проведенным по делу следствием установлено: Яната Александр Алоисович родился в 1888 году в городе Николаеве. Его отец был садовником-владельцем сада там же. Окончил Киевский политехнический институт по агрономическому отделению. Состоял академиком ВУАН. В 1906 году вступил в ряды УСДРП, где находился до начала 1918 года. С 1906 по 1907 год — секретарь Николаевской организации УСДРП, с 1908 по 1913 работал по РСДРП. В 1915 году входил в редакцию Харьковской украинской социал-демократической газеты “Слово”. Во время гражданской войны Яната принадлежал к украинским националистическим кругам, проводившим активную борьбу с Советской властью. Был ответственным работником Петлюровского Министерства Просвещения.

За время пребывания Янаты проректором Харьковского сельскохозяйственного института, деятельность Янаты была всецело направлена на дискредитацию руководства и распоряжений Главпрофобра Наркомпроса УССР. Будучи отстраненным от работы в Сельскохозяйственном институте, Яната перенес свою контрреволюционную деятельность в Наркомзем УССР, где устроился работать ученым секретарем Научного Комитета при Наркомземе. За антисоветские выступления по постановлению Коллегии НКЗ с работы в Комитете был снят.

С 1926 года Яната вел активную контрреволюционную работу, являлся участником ликвидированной контрреволюционной организации УНЦ (Украинский Национальный Центр — В.Б.), в последствие — УВО (Украинская Военная Организация — В.Б.). В организацию был завербован Яворским Матвеем. (...)

Был участником ряда организационных совещаний руководства, на которых обсуждались вопросы, связанные с созданием повстанческой периферии. (...) Принимал активное участие в области вредительства по линии сельского хозяйства, проводя явно вредительскую линию в вопросах борьбы с сорняками и болезнями сельскохозяйственных растений. (...)

Яната виновным себя признал. Изобличается показаниями по делу “УНЦ” — Лизановского, Грушевского, Мазуренко, Левитского, Головко, Фоменко, Мазуренко и др., по делу Увойко, Викула, Коника, и др.

Таким образом следствием установлено, что Яната до дня ареста провел большую разностороннюю контрреволюционную работу, направленную на свержение Советской власти и установление Украинской буржуазно-демократической республики, т.е. совершил преступления, предусмотренные ст. ст. 54-4, 54-6, 54-8, 54-11 УК УССР.

На основании изложенного:

Дело по обвинению Янаты Александра Алоисовича передать на рассмотрение Судебной Тройки при Коллегии ГПУ УССР с ходатайством о заключении его в концлагере сроком на пять лет.

Справки: 1. Обвиняемый Яната А.А. находится под стражей в спецкорпусе при ГПУ УССР.

2. Вещественных доказательств по делу нет.

Уполномоченный ГПУ УССР

Проскуряков

Согласен и утверждаю

начальник секретно-политического отдела ГПУ УССР Козельский

Сентября 1933 года, город Харьков.

Александр Алоисович не только “сознался”, но и назвал еще и не раскрытых “вредителей” — харьковского профессора Виктора Аверина, академика Николая Вавилова, его заместителя академика Николая Тулайкова. Отнесемся с пониманием и всепрощением к слабостям сломанного революционера. Редкие люди выносили пытки палачей из ГПУ. Недаром по этому поводу ходил грустный анекдот:

— Как поймать льва в Африке?

Сотрудник ГПУ вмешивается в разговор.

— А затем его ловить в Африке? Поймайте мышь, допросите, и она сама признается, что она — лев, и что из Африки...

Но все это случилось потом. А пока Яната успешно расшатывал основы самодержавия. Руководил в Николаеве выборами в Государственную думу, возглавлял подпольную типографию, редактировал нелегальную газету “Слово”, сотрудничал с подпольным Красным крестом, побывал в партии и большевиков, и “борьбистов”. Но, как позже признал в автобиографии, большевики его не удовлетворили национальным вопросом, “боротьбисты” же оказались непоследовательны в социальной политике. В 1917 Яната — секретарь Революционного украинского комитета Западного фронта. Председателем Комитета состоял еще мало кому известный Петлюра. К концу 1917 года Александр Алоисович постепенно отходит от политики, и даже когда Петлюра предлагает ему пост министра просвещения Украинской народной республики, отказывается.

Наука для Янаты становится превыше всего.

Ботаник

— “Яната? — переспросил библиотекарь у харьковского историка Виктора Никитовича Граммы — не знаю такого. Нет у нас его трудов”.

— “Это известный ученый. Он десять лет заведовал кафедрой ботаники в нашем сельхозинституте”.

Не значились работы Янаты и в каталоге библиотеки Харьковского сельхозинститута, и в каталоге Харьковского университета. Словно не был, не жил.

Профессор Яната по данным фундаментального справочника “Наука и научные работники СССР” (1926 г.) — член-корреспондент, а по сведениям ГПУ — академик Всеукраинской Академии наук (ВУАН) — вошел в мировую науку как класный флорист, геоботаник, специалист по сельскохозяйственной ботанике, по биологической защите растений, непревзойденный организатор ботанической науки. Это он выпускал журналы “Природа” (Николаев), “Природа Украины”, “Вiсник сiльськогосподарської науки”, “Український ботанiчний журнал”, “Працi сiльськогосподарської ботанiки”, “Вiсник природознавства”. Это он организовал Николаевское общество любителей природы, кружок натуралистов Киевского политехнического института, естественную секцию Харьковского образовательного общества им Квитки-Основьяненко, Сельскохозяйственный комитет Украины, Украинское ботаническое общество. Один из создателей Украинской академии сельскохозяйственных наук. Проректор Харьковского сельхозинститута, руководитель научно-исследовательской кафедры прикладной ботаники.

АКТ ВРАЧЕБНОЙ КОМИССИИ

1933.23.9 в составе председателя — Костюков и членов — Зелькинд

Яната Александр Алоисович — 45 лет, подследственный.

Судебные жалобы — боли в сердце.

Объективные данные обследования — глухие сердечные тоны, расширение сердца, отеки ног при надавливании.

Диагноз — Миокардит докомпенсированный. Геморрой.

Постановление — Противопоказаний по состоянию здоровья к проживанию в концлагерях (вне зависимости от места расположения) нет.
(Из материалов СБУ)

К ботанике Сашу привлек отец, — по профессии садовник. Алоис Яната, чех по национальности, еще в юности покинул родину, спасаясь от преследований за участие в освободительном движении.

Разводил сады в Бессарабии, на Кавказе, возле Одессы. И осел в Николаеве. Мать Янаты — Мария Фортман — из немецкой обрусевшей семьи известного войскового лекаря.

Закончив реальное училище, сын их поступил в Новоалександрийский институт сельского хозяйства и лесоводства и одновременно — на агрономическое отделение Киевского политехнического института.

И оба успешно закончил, заработав туберкулез. После трудился в Николаеве, Крыму, Харькове, Минске, Киеве. С 1924 — вновь Харьков. На этот раз навсегда.

В конце 20-х Яната возглавляет кафедры во многих столичных вузах, становится проректором Харьковского сельхозинститута. Преподавая вроде бы такую неполитическую дисциплину как ботанику, с каждым днем убеждался, что читать лекции становится все труднее. Студенты или не хотят понимать, или не могут понять лектора. Охочая до политической трескотни аудитория становилась совершенно безразличной, когда речь заходила о науке.

Работая в спецфонде первого отдела Харьковского сельхозинститута за начало 30-х годов, я, как мне кажется, немного приоткрыл завесу этой загадки. Все упиралось в подбор будущих студентов.

Из ЦК КПУ пишут: — “Партиец Заяц который год не может поступить на рабфак (видно дуб — дубом, если не в силах поступить на рабфак, да еще который год). Ему надо помочь”. И тут же ответ в ЦК — партиец Заяц в этом году принят на рабфак.

Из Чугуевского райкома партии шлют секретное письмо: в ваш вуз собирается поступить учительница такая-то из нашего района. Так имейте ввиду, что она сотрудничала с петлюровцами (наверное, отказала дивчина в любви какому-нибудь райкомовскому развратнику). Письмо было понято правильно и учительница не поступила. Вместо нее Яната учит ботанике бездаря партийца Зайца. А позже такие “зайцы” сжигали труды своего опального профессора на костре.

“Подрыв развития сельского хозяйства посредством вредительского проведения планирования достигался преимущественно таким образом: под видом непреложных общественно-государственных потребностей республикам, а далее областям и районам давались такие контрольные задания (то преувеличенные, то преуменьшенные против реальных возможностей), какие никак нельзя было связать с минимальными требованиями рационального использования природных производительных сил и рационального ведения сельского хозяйства, вследствии чего оно и шло неминуемо к упадку: производительность падала, природные ресурсы истощались, новые социалистические формы труда и организации хозяйства не могли себя полностью оправдать. Например, дававшиеся твердые задания увеличения пахотной площади во многих районах приводили к тому, что они вынуждены были пускать под плуг (да еще транспортный) такие склоны, на каких почва, вследствии распашки, быстро сносилась водой, и оголялась глинистая и каменистая подпочва... В нагорном Донбассе таких бросовых земель до 20-30% его площади”.

(Из протокола допроса Янаты по материалам СБУ.)

“Националист”

Рукописи не горят. Почти век пролежала в архивах уникальная работа Янаты с невинным названием “Необходимые предпосылки к популяризации у нас природоведения и агрономии”.

Дело было в июне 1915 года. Харьков готовился к губернскому съезду “по вопросам организации разумных развлечений”. Учителя, агрономы, приват-доценты, служители церкви пытались сказать слово о борьбе с пьянством, а также размещении в городе детских площадок, устройств изб-читален для бедняков, синематографа. Но вот доклад Янаты оргкомитет не принял. Из-за “националистических” перекосов.

80 лет спустя доктор биологических наук Дарья Никитична Доброчаева готовила в “Український ботанiчний журнал” статью о его первом редакторе.

— Как, о Янате, об этом националисте?

— Какой же он украинский националист, если по национальности и то чех!

Минул век, но методы борьбы не изменились: сначала навешивают на человека ярлык, а потом по нему стреляют.

Совершенно секретно ХАРАКТЕРИСТИКА

з/к Яната Александр Алоизович, 1888 года рождения, происходящий из города Николаева Одесской области, осужден тройкой ГПУ УССР 28.9.33 г. по ст. 54-4 УК УССР сроком на пять лет, считая срок с 4.5.33 г.

До 21.4.36 г. содержался в Прорвлаге, откуда был направлен в Белбалтлаг для содержания на остров. За время нахождения в Соловецком отделении з/к Яната к работе относился удовлетворительно, взысканий не имеет. По календарному исчислению подлежит освобождению 4.5.38 г. Имеет зачетное 240 дней.

Зам. нач. 3-го отделения БВК НКВД Перцов

20 апреля 1937 г. (из материалов СБУ)

Дарья Никитична не совсем оказалась права. В графе “национальность” своих анкет Яната писал — “украинец — из чехов”. Ученый яро отстаивал право народа Малороссии говорить и обучаться на родном языке. За что его травили. В Крыму, — за “украинский сепаратизм” вынудил уехать сам губернатор. То же началось в Харькове.

Возглавляя терминологическую комиссию Украинского научного общества, Яната всю жизнь собирал украинские названия растений, записывал народные обычаи и поверья, связанные с травами.

— “...український народ встигнув створити величезну самобутню ботанiчну номенклатуру, охрестивши майже всi рослини, якi його оточували. В народних назвах привертає увагу їхня дивовижна точнiсть. Та воно й зрозумiло, бо народна назва — не продукт свавiлля, фантазiї одного автора, а те, що було пiддане добору; найбiльш, отже, вдале, життєвє”, — писал ботаник.

К середине 20-х ученый подготовил “Украинскую ботаническую терминологию” и “Украинскую ботаническую номенклатуру” объемом почти в 50 печатных листов. Глубокое осмысление собранных народом естественнонаучных знаний вкупе с сельскохозяйственной мудростью, экологическими традициями и этнографией могли бы стать новой мировой школой, дай возможность ему работать. Не дали.

Благодаря работникам госархива Харьковской области и научному сотруднику Харьковского университета Сергею Таглину мне удалось снять копии с легендарной рукописи Янаты. Мнение специалистов единодушно — перед нами не только сильнейшая публицистическая вещь о 30 страницах, не просто блестящий исторический материал, но и одна из первых отечественных работ в области психологической этнографии.

Главный тезис автора: чтобы быть понятым народом, нужно говорить на понятном народу языке. Яната приводит множество фактов, как приобщенную к западной европейской культуре Украину (в 17 веке 24 украинские типографии против одной в Московском царстве) постепенно превратили в “окраину”.

— “Результатом почти полной оторванности нашей популяризаторской деятельности, как и школьной, от края, от местных потребностей, от местной природы — является в свою очередь культивирование этого же принципа среди населения, как в школе, так и вне ее. Вместо укрепления в народе, особенно в селе, любви к своей природе, к своему краю, сознательного к ним отношения и уважения — у нас прививается какая-то беспочвенная культура. Результаты ее сказываются в одичании населения, начиная со школьной скамьи”.

Янате не дали выступить на съезде с докладом, но в прениях ему удалось прорваться к трибуне. В отведенные три минуты он успел сказать главное. И сорвал аплодисменты. Ведущий, испугавшись его выступления, заметил, что не понимает значение оваций, мол, если они ироничны, то это недопустимо. На что местный лекарь А. Рабинович крикнул с места — мы хлопали в знак поддержки агронома Янаты.

Во время фашистской оккупации жена ученого — Наталья Осадчая с дочерью Марьяной эмигрировали в начале в Германию, затем в США. Там ей удалось издать титанический труд мужа — толстенную книгу о народных названиях растений. На родину он пока не вернулся. Умерла Наталья Осадчая-Яната, сотрудник Украинской Вольной Академии Наук — 9 апреля 1982 г. в возрасте 91 года.

Природооборонец

Конец 20-х годов — “ренессанс” охраны природы на Украине. Действуют четыре краевые инспектуры по охране природы, Украинский комитет охраны памятников природы, природоохранная комиссия при сельскохозяйственном научном Комитете Украины, десятки заповедников, среди которых Аскания-Нова — признанный в мире оплот экологов.

В январе 1933 года в Москве открывается Первый Всесоюзный съезд по охране природы. От Украины с основным докладом выступает Яната.

“Через месяц после Всесоюзного мы проведем на Украине свой первый республиканский съезд, где обсудим проект Закона об охране природы и развитии природных ресурсов социалистического хозяйства УССР и проект перспективной сети заповедников Украины. Наш комитет охраны памятников природы при Накромпросе теперь станет при ВУЦИКе — а это даст ему вес и право определять природоохранную политику. При облисполкомах и райисполкомах будут созданы местные природоохранные комиссии”, — так примерно выступал Яната.

Сделать ничего не успели. Более одной трети деятелей охраны природы оказалось в Гулаге.

Документы свидетельствуют: природоохранной работой Александр Алоисович начал заниматься в Крыму еще в конце 1911 года. Вместе с биологами С. Мокржецким и Н. Клепининым, своей женой создает при Крымском обществе естествоиспытателей и любителей природы комиссию по охране памятников природы и старины. Изучали Крымские пещеры. Участвовали в первой в Российской империи выставке охраны природы (Харьков, 1913), разбили в Симферополе ботанический сад, хотели выкупить под заказник целинный участок “Каменные Могилы”, да не осилили собрать положенных 300 рублей.

В начале августа 1918 года, при Гетманщине, А. Яната вместе с академиками В. Вернадским и П. Тутковским проводит в Киеве первый украинский съезд ествоиспытателей. Выступает с двумя докладами, один из которых — о защите уникальной крымской природы.

В декабре 1920 конница Буденного врывается в Асканию-Нова. Дабы спасти оставшиеся богатства заповедника (а от красных, белых и “зеленых” он пострадал на две трети), через неделю (какая оперативность!) Яната проводит в Симферополе первое совещание по проблемам Аскании. Взгляните, какое созвездие ученых ему удалось привлечь — Н. Кузнецов, П. Сушкин, В. Сукачев, М. Иванов, Е. Вульф, М. Завадовский. Подобрал Яната и ключик к тогдашнему наркому земледелия Украины Мануильскому, человеку далеко не лучших нравов. Которого Троцкий назвал “один из самых отвратительных ренегатов Украинского коммунизма”, а писатель Конвенст — “человеком третьестепенных способностей, эквивалентных какому-нибудь Мехлису или Шкирятову”. Тем не менее в сердце всесильного хозяйственного ведомства — Наркомземе, наиболее тогда преуспевающем в разграблении природы, Янате удается образовать природоохранную комиссию. И влиять на политику наркомата.

В октябре 1923 он возглавлят комиссию по Киевскому ботаническому саду (сейчас —им. академика Фомина). Уникальный сад был тогда какими-то невеждами разделен на две части, в одной из которых, “коммерческой” находились аттракцион, свалки, выпасали коров. Яната “пробивает” принятие “Правил”, запрещающих свободный доступ на территорию сада.

Ученый добивается создания Приморских заповедников, а еще Каневского, Кончи-Заспы под Киевом. Отстаивает в 1929 г. от распашки Хомутовскую степь. Но больше всего копий сломано за Асканию-Нову. Это был своего рода “Экологический Сталинград”, то и дело, с 1920 по 1933, переходящий из рук в руки. То природоохранников, то хозяйственников. Пока последние вкупе с Презентом, воспользовавшись “услугами” ГПУ, не уничтожили всех своих асканийских оппонентов.

Двадцатые годы, еще самое начало. Но уже крепнут утилитарные тенденции. В жертву “социалистической реконструкции” приносится красота, мораль, история. Постепенно страну охватывает какой-то зуд “переделывания природы”. Даже Луначарский, на что вроде образованный комиссар, и тот на полном серьезе предлагал зажечь новое солнце, если нынешнее окажется недостаточным или вообще надоевшим и напрасным.

В июне 1929 г. Яната баллотируется в действительные члены Всеукраинской Академии наук по сельскохозяйственным наукам, набирает 8 голосов при 4 воздержавшихся. Однако академиком не становится ввиду отсутствия свободного места (его занимает Н. Вавилов).

В апреле 1924 года Наркомзем республики вносит в Совнарком проект: всю целину (около 40 тысяч десятин земли) передать зерновому совхозу, на манер “хлебных фабрик” Америки. А оставшийся кусочек в 3 тысячи десятин (будьте довольны — а то все отберем) — оставить ученым-биологам.

Яната организовал сопротивление. Поддержали ученые Киева, Харькова, Москвы. В “Известиях” удалось пропихнуть критическую статью. Наркомпрос Украины заявил хозяйственникам протест. И Совнарком уступил, решив направить в заповедник авторитетную комиссию — пусть разберется. Яната привлекает крупнейших специалистов — профессоров В. Станчинского, Д. Третьякова, В. Редикорцева, и даже президента Украинской Академии В. Липского. И общими усилиями они останавливают распашку.

Но атаки продолжались. 17 июля 1929 года Укргосплан собрал специальное заседание: Зернотрест СССР непрочь оттяпать у Аскании под пашню жирный кусок. Александру Янате с коллегами не только удалось отстоять заповедник, но и создать там уникальный Степной институт, так много сделавший в изучении экологии степи. Сам Яната работает в нем научным консультантом.

Но приходили другие времена. На Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, в начале февраля 1931 года, Сталин вещал:

“... — пора покончить с гнилой установкой невмешательства в производство. Пора усвоить другую, новую, соответствующую нынешнему периоду установку: вмешиваться во все”. Ему подпевал Калинин — “Надо изобретать не то, что хочется, а то, что требует наше социалистическое строительство”.

А социалистическому строительству, как решили в верхах, Степной институт не нужен.

В конце декабря 1932 года на президиуме Всеукраинской Академии сельхознаук Яната еще что-то пытался доказать: “Отже, справа iз долею Степного Iнституту, — це глибоко принципова справа, помилкове її вирiшення було б тяжким ударом, особливо по методологiчнiй частинi органiзацiї нашої сiльскогосподарської науки”.

Но даром. Вопрос уже был решен. В Москве.

Среди сотен научных работ Александр Яната (кстати, до сих пор не составлена его библиография), непосредственно защите природы посвящено не так уже и много. Не сравнить с Виктором Авериным и Николаем Шарлеманем. Но что есть — стало классикой. Например — статья “До проблем соцiалiстичної реконструкцiї сiльського господарства Донбасу”, имеющая около ста источников. Удивляешься смелости автора, ведь по сути он выступает против генеральной линии партии! Против псевдонаучных проектов 2-ой сельскохозяйственной пятилетки Украины! Недаром после ареста многие труды ученого уничтожили.

Яната критикует чрезмерную распашку земель Донбасса, уклон в массовое овцеводство. Уже тогда, по его подсчетам, одна треть земель в регионе пришла в негодность, катастрофически мелели небольшие донецкие речки. Ученый ставит под сомнение конкретные хозяйственные планы, а систему животноводства в регионе призывает “рiшуче переглянути”. Предлагает создавать целинные заповедники, сохранять дикие растения, многие из которых по невежеству именуют “сорняками”. И это в то время, когда орган советских колхозников газета “Социалистическое земледелие” объявляет Всесоюзный комсомольский поход против сорняков, а в статье “Боевые вопросы освоения целины” некто Павловский призывал: “Наконец нужно решительно бороться против недооценки метода обжигания целины... По выжженой целине можно смело сеять пшеницу. Урожай пшеницы на таких землях исключительно высокий”.

15 марта 1933 года на Президиуме Всеукраинской Академии сельхознаук за “протаскивание буржуазных теорий в области борьбы с бурьянами” Янату снимают с работы в Институте защиты растений.

Дошедшие до нас архивные материалы свидетельствуют, что А.А.Яната в 20-х годах был одной из главных, если не первой фигурой среди украинских деятелей охраны природы. Это подтверждает не только его представительство на Первом Всесоюзном съезде по охране природы СССР, но и основная роль Янаты в разработке в ту пору главного природоохранного декрета Украины “Про охорону пам’яток природи та культури”, утвержденного ВУЦИК и СНК УССР 16 июня 1926 года.

При участии Янаты были изданы два сборника “Охорона природи на Українi”, книга “Матерiали охорони природи на Українi”.

И по этой ключевой фигуре входящие во власть лысенковцы в первую очередь открыли огонь. Оголтелое общество Украинских биологов-марксистов в начале 1932 года записало в своей резолюции:

“Особливої ваги набуває пов’язане з троцкiстською “теорiєю” неможливостi збудувати соцiалiзм в нашiй країнi, з опортунiстичною боротьбою проти темпiв намагання довести на грунтi “законiв природи”, що соцiалiстичне будiвництво веде до катастроф, що з ними нiякi людськi сили справитися не здатнi (Гриньов, Третьяков, Яната, Егоров)”.

К травле подключился небезизвестный Презент: — “Проф. Яната тоже “ссылается” на Энгельса и выдвигал принцип “ненарушения гармонии”, лишь заменяет слово “гармония” словом “комплекс”, ставя перед собой задачу — разрешить “проблему степного комплекса”, Яната всячески изворачивается, чтобы по существу законсервировать целинную степь... Проф. Яната... пытался “ссылаться” на Энгельса, пытался оклеветать Энгельса, чтобы “опереться” на его авторитет”.

А ответственный работник ЦК КП(б)У Карпеко вообще назвал Янату в своей “научной” статье “кулацко-петлюровским адвокатом”.

4 мая 1933 года сотрудник харьковского ГПУ Шелюбский вошел в квартиру 10 дома 35 на улице Лермонтовской и арестовал Александра Алоисовича.

Оппоненты-лысенковцы торжествовали победу. Новый директор Аскании-Нова, товарищ Презента Нуринов писал о Янате, Станчинском, Медведеве, Гунали и других экологах-асканийцах, попавших в застенки ГПУ: “Эти ублюдки человеческого общества, пробравшиеся в Институт, поставили себе целью сорвать, а если не удастся, то по крайней мере, затруднить научную работу Института (...). Все это сейчас выкорчевано из Института”.

2 января 1934 года Янату, Станчинского, Скоробогатого исключают из Украинского комитета охраны памятников природы.

Выкорчевано, и их имена по сей день боятся называть в Аскании... В 1933 было “вычищено” из советских организаций и жену Александра Янаты.

В застенках ГПУ

Александра Алоисовича арестовали по показаниям схваченных в 1931-1933 годах бывших сотрудников Центральной Рады — В. Мазуренко, М. Лизановского и других во главе с самим академиком М. Грушевским. Грушевский “признался”, что в апреле 1926 года, приехав в Харьков, останавливался на квартире профессора Янаты, где и вел “контрреволюционные разговоры”. Правда, выйдя на волю, отказался от своих показаний, но маховик уже запустили.

Янату обвинили в участии в двух “контрреволюционных” организациях — Украинском Национальном Центре (УНЦ) и Украинской Военной Организации (УВО). По УНЦ осудили 50 человек, дав им от трех до пяти лет. Однако затем 21 — расстреляли, 12 — продлили срок.

Есть и вторая причина ареста Александра Алоисовича.

В 1933 году, после многочисленных прорывов в сельском хозяйстве, в стране начался масовый арест специалистов-аграрников. 12 марта, по представлению ОГПУ СССР было расстреляно 35 специалистов Наркомземов и Наркомсовхозов России, Украины, Белоруссии, 40 человек — посажено на десять и восемь лет. На Украине класные специалисты сельского хозяйства арестованы во всех сельскохозяйственных вузах, Украинской академии сельхознаук. Шеф ГПУ УССР Балицкий заявил на XI съезде КП(б)У: — “Мы обязаны признаться, что у нас на Украине в 1932 г. контрреволюционным элементам удалось провести большую разрушительную работу в сельском хозяйстве. Вредительство в сельском хозяйстве, в отрасли животноводства имело плановый, широкий характер”.

В Харьковском сельхозинституте, кроме профессора Янаты, арестовали и его ректора, академика Слипанского.

23 сентября 1933 года Судебная тройка при Коллегии ГПУ УССР присудила Янате 5 лет в исправительно-трудовых лагерях. Вначале Прорвлаг (район Астрахани), с апреля 1936 — Белбалтлаг — печально известные Соловки. Семен Пидгайный, автор книги “Українська iнтелiгенцiя на Соловках”, изданной в Мюнхене, вспоминал, что ученый работал на острове в первом сельхозе — иначе “Соловецком опытном поле”. Как агроному — нужному заключенному, ему разрешили по ночам заниматься наукой. Возвращаясь по вечерам в барак и сьев баланду, Яната сразу ложился спать. А вставал в час ночи, доставал из своего угла тысячи карточек, гербарий и работал до утра.

— “Но что-то делать нужно, чтобы не сойти с ума” — писал поэт. Пидгайный вспоминает: — “он был крайне неразговорчив, никому не перечил, ничего не рассказывал — этот Яната. Скорей Соловки провалились бы, чем профессор заговорил. В сентябре 1937 года Янату забрали, больше в бараке он не был”.

Материалы СБУ позволяют проследить его последние дни. 29 августа 1937 года (а не в сентябре) Александра Алоисовича направили в Севвостлаг. Ученый отсчитывал последние часы, готовясь к воле, ведь 4 мая 1938 года заканчивался срок. Судьба распорядилась иначе.

Выписка из протокола № 142 Заседания Президиума ЦИК Союза СССР от 31 июля 1937 года.

Слушали: Ходатайство Особого Совещания при НКВД СССР от 21.7.37 о продлении срока наказания в ИТЛ сроком на 5 лет Яната Александру Алоисовичу.

Постановили: Ходатайство удовлетворить.

п/п Секретарь ЦИК Союза ССР А. Горкин

Верно: зам. нач. 8 отделом ГУГБ НКВД капитан государственной безопасности Зубкин (из материалов CБУ).

Об этом он узнал позже, в конце весны 1938 года, прибыв в новые лагеря.

— “Гр. Яната Александр Алоисович, 1888 года рождения, уроженец г. Николаева умер 03 июня 1938 года. Причина смерти: прекращение сердечно-двигательной деятельности. Захоронен на кладбище в пос. 19 км Тенькинской трассы, Магаданской области. Сведениями о сохранности мест захоронения прошлых лет ЦВД Магаданского облисполкома не располагает”.

Зам. начальника отдела УВД — С.О. Блинда.

На Колыме Яната попал на лесозаготовки. Как свидетельствует ученый И. Розгин, в конце мая 1938 г. группу заключенных заставили идти вброд через ледяную воду. Ночью 17 человек заболели воспалением легких. Среди них оказался страдающий туберкулезом и сердцем А.А. Яната.

Писательнице Наталке Околитенко бывший узник Гулага А.И. Ковтун сообщил об обстоятельствах гибели ученого.

— “Из села Палатки непроходимой тайгой нужно было под конвоем пройти девятнадцать километров до построенного в лагере барака. Дождь лил, как из ведра... Я взялся нести ящик Янаты, на котором было ножом вырезано: “Флора и фауна Соловецких островов”. Голодный, холодный, угнетенный профессор Яната не оставлял науку. Дорогой рассказывал мне о симбиозе мха и лишайника.

За два километра до будущей трассы Яната начал садиться и даже ложиться — силы у него закончились. К тому же началась ночь. С разрешения конвоира обессиленного Янату оставили в тайге...”

Конвоир оказался милосердным, — утром пошел искать покинутого. Ученый был уже в беспамятстве и через несколько часов умер на руках у конвоира. Найденные в ящичке рукописи Янаты спалили на тюремном дворе.

С 1938 по конец 60-х приказом Главлита СССР все книги ученого были изъяты из библиотек.

Реабилитировали А.А. Янату, благодаря ходатайству “Української Радянської енциклопедiї” и заступничеству его учеников — профессоров
М. Клокова и М. Котова 10 июня 1964 года.

...В те проклятые дни, когда догорал еще один великий ученый страны Советов, в далекой Москве участники Первого Всесоюзного совещания работников высшей школы СССР единогласно принимали послание Сталину: — “Дорогой вождь и учитель, любимый товарищ Сталин!

...Повышая свою революционную бдительность, мы поможем нашей славной разведке, возглавляемой верным ленинцем — Сталинским Наркомом Николаем Ивановичем Ежовым, до конца очистить наши высшие учебные заведения, как и всю нашу страну от остатков троцкистско-бухаринской и прочей контрреволюционной мрази”, писала в мае 1938 г. “Правда”.

И помогали. И очищали. Став посмешищем для всего мира.