Коллективная ответственность как высшая форма безответственности

В Москве получили письмо Шелеста: — “— Ну если просит Украина атомную станцию, разрешим”.

29 сентября 1966 года вышло правительственное постановление под графом “совершенно секретно” № 800-252 “О плане строительства и ввода в действие атомных электростанций на 1966-1975 годы”. Им-то впервые официально и предусматривалось сооружение на Украине, в Киевской области у села Копачи первенца атомной энергетики — Центрально-Украинской (Чернобыльской ее окрестят позже). С вводом первого блока в 1000 тыс. кВт в 1974, и второго в 1000 тыс. кВт — в 1975 г.

Документ гласил, что опыт проектирования, строительства и эксплуатации атомных станций, имеющихся в СССР и за рубежом, позволяет приступить к более широкому строительству в нашей стране атомных станций. 31 октября 1966 г. председатель Совмина Украины В. Щербицкий продублировал союзное постановление — “О мерах по строительству и вводе в действие атомной электростанции в Украинской ССР” — № 816-20. Также под грифом “совершенно секретно”. Постановление обязывало Госплан и Минэнергетики дать предложение по созданию комиссии по выбору площадки под АЭС (8).

Колесо судьбы набирало обороты.

19 ноября 1966 г. зампред украинского Совмина Сенин утвердил распоряжение № 1416-р о создании правительственной комиссии по выбору площадки под АЭС. Возглавил ее министр Минэнерго УССР — К. Побегайло.

В помощниках числились: К. Хилобоченко — зам. министра Минводхоза УССР, М. Мельник — зам. министра охраны здоровья УССР, О. Грыза — зам. министра Минсельхоза, В. Зиневич — зампред Укрглаврыбхоза, К. Зубанов — управляющий районным энергетическим управлением “Киевэнерго”, Ю. Клисенко — главный инженер треста “Южэнергострой”, Е. Диотян — главный инженер проекта Киевского отделения института “Теплоэлектропроект”, В. Голеков — начальник отдела наземных сооружений Украинского управления гражданской авиации. Г. Ромащенко — зампред Киевского облисполкома.

Требовалось обследовать 16 перспективных мест. Срочно. Всего за месяц! К 10 декабря представив Госплану соображения. Добавлю, что тогда требования к размещению АЭС не были сочинены. Они появились в свет лишь в октябре 1987 года. А пока пользовались инструкцией по выбору площадок по строительству крупных хозообъектов... 1952 года рождения. Ни о какой экологии, естественно, речь в ней не шла. И еще. Косыгин с Щербицким определили ставить АЭС на Киевщине под селом Копачи.

Зачем же тогда спектакль с 16 альтернативными площадками? А может их и не обследовали вовсе?

Правительственная комиссия, естественно, в срок вложилась и к 21 декабря 1966 представила Госплану УССР свои соображения. Рассмотрены 16 альтернативных площадок:

Житомирская область

с. Вышевичи Радомысльского района. Не годится, так как будут строить объект для почтового ящика № 45.

с. Малая Цвиля Новгород-Волынского района. Не годится, возможно заболачивание.

с. Чаровичи Коростеньковского района. Рекомендовано Житомирским обкомом КПУ и облисполкомом. Не годится, так как против КГБ.

с. Стасово Малинского района. Не годится, так как рядом много баз отдыха.

Винницкая область

с. Ладыжин Тростянецкого района. Не годится, так как еще в декабре 1965 г. площадка рекомендована под строительство Ладыжинской ГРЭС (так зачем тогда огород городить — ради “галочки” в отчете?).

с. Иваново Калиновского района. Не годится, так как имеется опасность затопления многих сел.

с. Печора Тульчинского района. Не годится — далеко от реки.

с. Глыбочек-Тростянчик Тульчинского района. Не годится, так как зеркало нового водохранилища не будет большим.

с. Джулинка Бершадского района. Не годится, так как окажется затопленными 7 сел и железная дорога.

с. Белая Ямпольского района. Не годится — рядом много сел.

с. Козово Могилев-Подольского района. Не годится ввиду сложных топографических условий.

с. Серебрия Могилев-Подольского района. Не годится по тем же причинам.

Три последних участка рекомендованы Винницким облкомом КПУ и облисполкомом.

Киевская область

с. Осташев Чернобыльского района. Не годится, так как зона строительства может быть подтоплена Киевским морем, а посему требуется дополнительная обваловка.

с. Копачи Чернобыльского района. Годится, так как соответствует всем требованиям: 1. По условиям технического водоснабжения — рядом речка Припять. 2. Изымаются земли — малопригодные для сельского хозяйства (Луга — 1403 га, лес — 130 га, огороды — 50 га, пашня — 96 га). 3. Технико-экономические показатели также подходят.

Недостатки: 1. Из естественных строительных материалов для строительства можно использовать только песок. 2. Не совсем благоприятные гидрогеологические условия — обводненность почти всей толщи грунтов. Поэтому основанием для фундамента должны служить намывные грунты (9). Всего-то...

Вот так еще раз было предложено ставить ЧАЭС близ села Копачи — вопреки всем международным нормам МАГАТЭ (в которое Украина вступила в 1966 г.), здравому смыслу и морали — на разломе гранитного щита, на песке, а не базальте, в междуречье трех крупных рек — Днепра, Десны и Припяти, при постоянной “розе ветров” на столицу Украины, в менее чем 100 километрах от 3-х миллионного города, в нарушение многих иных экологических требований.

Все согласования правительственная комиссия по выбору площадки, естественно, получила. Пусть простит меня читатель за нудное перечисление, но назвать нужно всех, “поименно”: Минсельхоз УССР, Минздрав УССР, Минобороны СССР, штаб Прикарпатского военного округа, войсковая часть 52676, Управление железной дороги, Управление Днепровского пароходства, Украинское Управление гражданской авиации, Украинский территориальный Геологический фонд Главгеологии УССР, Минводхоз УССР, Минэнерго СССР, Минэнерго УССР, Киевский облисполком, Укрглаврыбхоз, Отдел надземных сооружений ГВФ, Трест Южэнергострой, Областное управление по делам архитектуры, Главный инженер Госинспекции Верхнего Днепра, Киевское облКГБ, Энергосистема “Киевэнерго”, Киевское отделение проектного института “Теплоэлектропроект”.

Не было визы Госкомприроды УССР — она только создавалась. Но будьте спокойны, завизировала бы. Кстати, в правительственную комиссию по выбору площадки под второй блок ЧАЭС уже входил начальник отдела экологических экспертиз Госкомприроды УССР М. Пустовойт. И, естественно, против не был.

18 января 1967 г., в два часа по полудни состоялся очередной акт спектакля — заседание коллегии Госплана УССР. Вообще о работе украинского Госплана нужно поведать отдельно и подробнее. Сколько “славных” дел за ним числится — тотально-губительное осуждение Полесья, уничтожение Днепра, превращение Донбасса в “кочегарку”.

О наших мудрецах-плановиках рассказывается много любопытного. Обратился как-то Госплан УССР в Академию наук за консультацией. Несмотря на тщательные расчеты плана и массу согласований заинтересованных министерств и ведомств по производству и продаже туалетной бумаги — в Киеве ее систематически не хватает. После долгих исследований ученые пришли к выводу. что ошибка в планировании произошла из-за учета населения по головам. Но мы отвлеклись.

В повестке дня первым пунктом стояла площадка под ЧАЭС. Однако председатель Госплана УССР И. Старовойтенко задерживался, и вопрос передвинули на второе место.

Председательствовал зампред Госплана УССР — М. Махиня. Докладывали — начальник отдела электрификации народного хозяйства Госплана УССР П. Мацуй, главный инженер проекта Киевского отделения института “Теплоэлектропроект” Е. Диотян и министр Минэнерго УССР К. Побегайло. Им внимали руководитель украинского Госплана И. Старовойтенко, его помощник П. Тройко, коллега Диотяна — В. Шишов. Речь Мацуя, как и остальных, из-за чрезвычайной секретности не стенографировалась. К слову сказать, и сами материалы того исторического заседания, пролежавшие в спецфондах четверть века, удалось достать с большим трудом.

Как и было задумано, все прошло успешно, коллегия Госплана проштамповала заранее подготовленный проект: “Согласиться с технико-экономическим обоснованием строительства атомной электростанции мощностью 2,0 млн. кВт на площадке около села Копачи”. И приложили проект постановления ЦК КПУ и Совмина (9).

Последний акт спектакля — утверждение Политбюро ЦК КПУ. Что касается Совмина, то совместные постановления его лидерами подписывались автоматически.

2 февраля 1967 года председатель Совета Министров УССР В. Щербицкий подписал в ЦК КПУ письмо, проект постановления и справку о выборе площадки.

Расписавшись, он поставил дату, но видно что-то в этот миг отвлекло государственного мужа, и он ошибся — вписав 1968 год. В тот же день документы зарегистрировали и представили под светлые очи членов Политбюро. Голосовали путем опроса, так как заседания Политбюро в тот день не было.

Документы донесли результаты голосования, единогласного — Ватченко — “за”, Дрозденко — “за, Лутак — “за”, Якубовский — “за”, Коротченко — “за”, Титаренко — “за” (этот подписал днем раньше).

Совместное постановление ЦК КПУ и Совмина УССР под грифом “совершенно секретно” и за номером П-17/22 утвердили Шелест и Щербицкий. 2 февраля 1967 года. В документе АЭС уже приказано именоваться “Чернобыльской атомной районной электростанцией”.

Через неделю секретарю ЦК КПУ А. Титаренко, курировавшему энергетику, пришла докладная зампредседателя Комитета народного контроля УССР Б. Майбороды — об увеличении аварий на ГЭС.

— “Обращает на себя внимание, что в результате низкого организационно-технического уровня руководства деятельностью электростанций, а также ввода в эксплуатацию мощностей с недоработанными блоками, на многих из них за последнее время значительно возросла аварийность, брак в работе” (10).

А где гарантия, что такое не случится на только что “благословленной” ЧАЭС? Тем более, что даже ведомства по контролю над атомными станциями в природе еще не существовало. Госгортехнадзор стал заниматься этим лишь с 1972 года.

Кто же благословил Чернобыль — Шелест? — так ему докладную подсунул и завизировал у всех членов Политбюро Щербицкий.

Щербицкий? — Этому все готовенькое принесли из Госплана. Умники из Госплана? — так они не раздумывая утвердили предложения правительственной комиссии. Глава комиссии Побегайло? Так еще до начала работы ему уже была дана директива — строить на Киевщине. Так может виноват Косыгин, что подмахнул в сентябре 1966 года документ, где впервые зашла речь о Центрально-Украинской АЭС? Но его просил об этом Шелест. Опять Шелест? Так украинские атомщики во главе с Щербицким еще в начале 1965 твердили, что другого пути нет.

Получается, что на самом деле никто толком не занимался выбором площади под ЧАЭС. Работа так называемой “комиссии” — есть фикция. Ибо все уже было определенно московским постановлением. Но, естественно, село Копачи в него вписал не лично Косыгин, и не его помощники. Просьба о Копачах должна была прийти из Киева, — ЦК КПУ, Шелеста, ибо без его согласия Копачи бы в постановлении не оказались. Думаю, будущие исследователи подтвердят эту гипотезу.

И никто против не высказывался. Ни Патон, ни кто другой. Первые критические письма Патона по ЧАЭС относятся лишь к 1979 году.

Все с упоением играли в спектакле. Не предвидя, какая у него окажется трагическая развязка.