В эпоху международных напряженных отношений, взрывов, бомбежек, перестрелок и массовых разрушений слово «терроризм» гарантирует интерес и упрощенное понимание материала. Недавно представитель Демократической партии от штата Монтана Пэт Вилльямс использовал этот термин, чтобы осудить «Землю прежде всего!», заявив, что он отказывается рассматривать любые ее предложения, пока продолжается забивание гвоздей в деревья.
Такое отношение было разделено еще одним общественным деятелем — Томасом Хатчинсоном, губернатором штата Массачусетс. Возмущенный губернатор отказался вести переговоры с радикальными колонистами, коим он предписывал многочисленные поступки общественного и частного характера. Мятежники напали на его дом и разгромили здания суда штата и полиции нравов, разбивая окна и сжигая отчеты. Несмотря на это, Хатчинсон получил гавань, полную чая, что стало известно как «бостонское чаепитие». Никакой отдельно взятый случай в сегодняшней экономике не принес столько вреда. В других местах штата население препятствовало строительству военных укреплений, затапливая баржи, груженные кирпичами, опрокидывая фуры и сжигая сено, предназначенное для использования солдатами. До этого консерваторы (тори) часто использовали слова, подобные «терроризму», чтобы клеймить женщин и мужчин, создавших Соединенные Штаты Америки. В ответ одному из тех критиков Томас Джефферсон написал, что «строгое соблюдение писаного права — несомненно, самая почетная обязанность хорошего гражданина, но не самая главная». Далее он написал, что «истязать нашу страну скурпулезным соблюдением писаного права приведет непосредственно к его потере».
В позапрошлом столетии институция рабства была значительно подорвана регулярной и методичной борьбой против нее. Рабы использовали замедление работы и симулировали болезнь, чтобы навредить. Они преднамеренно растаптывали посевы зерновых культур и ломали инструменты. Ночью сжигались поля хлопка, житницы и винокурни. Беглые рабы создавали партизанские отряды вместе с бедными белыми и индейцами, что способствовало подрыву рабства.
Даже работа белых аболиционистов, пойманных беглецов и усиленная охрана разрушала экономику латифундий и создавала проблемы тем, кто воспринимал раба только как годный для использования ресурс. Как и с прежним британским колониальным правительством, ретрограды и тугодумы в правительстве не сумели заметить изменения, и тогда только война смогла разрешить эти проблемы. На западе вторжение европейцев редко приветствовалось исконными племенами Америки. Телеграфные столбы разрушались чаще всего. Железная дорога постоянно была атакована индейцами, которые развинчивали рельсы или строили баррикады на путях. Даже мирные хопи не были рады вмешательству индустриального общества. В 1891 году на их территории были размещены телеграфные столбы. Позднее они были разрушены, правительственные отряды были арестованы по приказу вождя.
В другом месте на Западе введение колючей проволоки в 1880-х показало, как крупные землевладельцы пытаются доминировать над ранее общественными полями. Владельцы маленьких ранчо и фермеры стали создавать тайные общества с названиями подобно «Совам», «Копьеметателям» и «Синим дьяволам». Их лазутчики собирали информацию о новом ограждении ночью, переговариваясь с помощью тайных паролей. Иногда часть забора отправлялась по почте с надписью, предупреждающей против его восстановления. Только в штате Техас ущерб от их действий составлял от 20 до 30 миллионов долларов. Типичным ответом правительства на это стало, что лучше убрать незаконный забор совсем, вместо того, чтобы его постоянно восстанавливать. Точно также в Нью Мехико маленькие группы налетчиков из испанских объединений, назывющие себя «Gorras Blaneas» («Гребни волн»), уничтожали заборы, сопротивляясь слиянию компаний с фермерскими хозяйствами.
Даже дикие животные сопротивлялись разрушению их родины копытами вторгшегося домашнего скота. Многие из так называемых «агрессивных» волков, напавших на рогатый скот или овец, были согнаны с их исконных мест обитания. В Аризоне волк «aguila» («aguila» по-испански это «орел») убил 65 овец однажды ночью. В более спокойном штате Колорадо орудовала целая шайка волков. Волки получили прозвища «Калечащий», «Два пальца ноги», «Деревянная нога» и «Старый вожак». Целые отряды были брошены на поиск и уничтожение этих волков. «Три пальца ноги» из графства Хардинг скрывался от более чем 150 людей в течение 13 лет нападения на домашний скот в штате Южная Дакота в США. Так в 1920 г., охотник работал в течение восьми месяцев, чтобы убить одного известного волка. На восток от Тринидада в штате Колорадо нам показали волка, прозванного «Старые три пальца ноги» — последнего из 32 волков, убитых в этой местности. Этот одинокий волк дружил с колли владельца ранчо, который держал собаку за высоким забором, подальше от волка. Однажды ночью они убежали на свободу уже вместе, роя с противоположных сторон забора. Колли никогда не вернулся домой и погиб неделю позже от ядовитой приманки.»Старые три пальца ноги» и выводок детенышей колли и волка были обнаружены вскоре после этого и были полностью уничтожены. На большинстве земель, где исчезли волки, аборигены потеряли свою священную землю, и мы, в значительной степени, являемся рабами индустриальной культуры, рожденной в доменных печах Европы. Сопротивление, и законное и беззаконное, нарастало все сильнее. И уже не осталось такого места, которое бы полностью избежало влияния цивилизации. Но есть ли будущее у движений по освобождению природы? Или, вернее, действительно ли саботаж может влиять на события? История доказала, что сопротивление может быть эффективным, поэтому я предлагаю это кратко исследовать.
Большинство действий, и больших и малых, стремится достичь определенной цели и получить прибыль. Эта малая чистая прибыль порой не появляется. Успешный бойкот потребителя уменьшает количество продаж. Определенные действия защитников природы воздействуют на продажи и уменьшают прибыль. Отдельный акт саботажа сам по себе значит немного, но при повторении снова и снова, корпорация вынуждена увеличить усилия службы безопасности и связаные с этим расходы. Ремонт техники и возмещение ущерба кончается определенными затратами, включая время простоя. В многих случаях простой приводит к значительным убыткам. Процентные платежи на увеличение привлеченных средств, платежные ведомости для простаивающих работников должны быть заполнены, а покупатели продукции изделий становятся недовольными нарушенными сроками поставок. Все это влияет на репутацию фирмы, ее отношения с партнерами, с кредиторами и страховыми компаниями, а также возникают сложности с заработной платой рабочих. Это настолько влияет на работу компании, что большинство из них всяческим образом стремится минимизировать воздействие механической неисправности, ненастной погоды и других факторов. Они могут позволить потерять не более двух недель по причине атмосферных воздействий. Или могут арендовать дополнительное оборудрование в случае серьезной аварии. Повторные нападения саботажников серьезно влияют на процесс работы и уменьшают возможную прибыль.
Некоторые повреждения восстанавливаются за счет страховых компаний. Но если повреждения постоянны, ремонт оплачивается из средств компании. Страховая компания будет также увеличивать страховые взносы, настаивать на более высоких расходх службы безопасности и может отказаться предоставлять услуги.
Увеличение затрат на службу безопасности включает плату за охрану, за сторожевых собак, специальное ограждение и освещение, и обычные меры предосторожности, подобно установке всего оборудования в гараж, что приводит к дополнительным затратам. Тяжелое оборудование особенно уязвимо ко времени простоя, что часто превышает 50$ в час. Расходы на службу безопасности могут быть увеличены при приобретении специальных средств защиты и слежения.
Кроме того, если крупный бизнес не слишком подрывают эти расходы, а также ликвидация последствий действий саботажников, то мелкий бизнес все это может привести к крушению.
В конечном счете, промышленность и ее финансовые поручители должны знать, что их действия в фактически нетронутых местах приведут к риску и более высоким затратам. Освещение в средствах массовой информации действий саботажников может привести к определенным общественным реакциям. Часто такой реакцией бывает подражание. История учит нас, что непосредственные действия порождают сочувствие и поддержку. Американская революция привлекла многих колонистов-тори, которые записались в армию. Во время второй мировой войны многие французы присоединились к движению сопротивления.
Наконец, действия саботажников неизменно увеличивают статус и положение более «разумных» противников. Промышленность полагает, что радикальные защитники окружающей среды не вызывают доверия как партнеры по переговорам. Умеренные экологи из Сьерра Клуба и другие экологические функционеры в «белых рубашках и галстуках» становятся намного более привлекательными и достойными серьезных переговоров. Эти умеренные защитники окружающей среды должны осудить саботажников, чтобы сохранить их собственный образ, но они должны вызывать полное к себе доверие.
Что касается других типов активности, пикетов и сидячих забастовок, интерес к ним средств массовой информации убывает. Бойкоты не могут касаться первичных отраслей промышленности, потому что они испытывают недостаток рынка потребителя. Даже пишущие послание компании и лоббисты теряют основание своих действий, поскольку высокая стоимость телевизионной рекламы делает ее доступной лишь крупным производителям. В эти трудные времена трудно быть близко к Земле и быть оптимистически настроенным относительно ее будущего. Остается надеяться лишь на разум и добрую волю людей.
Линии электропередач находятся в каждом укромном уголке национальных парков; высоковольтные линии располагаются в небе пустынных долин среднего Запада; команды сейсмографов колесят по бездорожным областям на бульдозерах, уродуя землю и производя взрывы; и вездесущие знаки чрезмерного выпаса на государственных землях — признаки индустриальной осады диких областей Америки. Как сказал Эд Эбби, это напоминает вторжение с Марса. Как патриоты, любящие родную землю, мы должны сопротивляться этому вторжению и защищать нашу планету. Молоток и гвозди, чтобы спасти леса, пара перчаток, чтобы разрушить технику, гаечный ключ для вышек электропередач... И так далее. Нападение на дикую природу покоится на финансовом основании. Это очень помогает саботажникам. Насколько эффективным это может быть, показывает резонанс этих действий в деревообрабатывающей промышленности. Если усилия по охране окружающей среды умножатся, то существенные первозданные территории могут быть сохранены нетронутыми.