1850—1917

В конце ХIХ века в Западной Европе зародилось неведомое даже наиболее культурным деятелем античности, средневековья и эпохи Просвещения движение за охрану памятников природы.

С развитием культуры вместо утилитарных или религиозных мотивов охраны природы стали выдвигаться требования охраны красоты ландшафта, исторических и легендарных памятников, научные и этические мотивы.

Заповеди классиков заповедного дела

Первым российским ученым, поставившим в научном плане на Украине вопрос заповедания, стал профессор Василий Васильевич Докучаев. В начале первой половины 90-х годов ХІХ века под его руководством в степях России и Украины — в междуречьях Волги и Дона, Днепра и Дона работала “Особая экспедиция по облесительным и обводнительным работам в степях южной России”, организованная Лесным департаментом. В 1895 г. В.В. Докучаев опубликовал ее “Труды”, в которых писал: “Чтобы реставрировать степь, по возможности, в ее первобытном виде, чтобы воочию убедиться в том могущественном влиянии, какое может оказать девственный травяной покров на жизнь, и количество грунтовых и поверхностных вод; чтобы не дать возможность окончательно обестравить наши степи (как обезлесили лесостепную Россию); чтобы сохранить этот оригинальный степной мир потомству навсегда; чтобы спасти его для науки (а частью и практики); чтобы не дать безвозвратно погибнуть в борьбе с человеком целому ряду характернейших степных, растительных и животных форм — государству следовало бы заповедать... на юге России больший или меньший участок девственной степи и предоставить его в исключительное пользование первобытных степных обитателей, каковы вышеупомянутые, ныне вымирающие, организмы. И если на таком участке будет устроена постоянная научная станция..., то нет сомнения, затраты... сопряженные с устройством таких заповедной дачи и станции, быстро окупятся, и притом сторицею” (1).

В письме к своему полтавскому коллеге А.А. Измаильскому 10 мая 1894 г. ученый сказал: “Как Вы уже знаете, вероятно, из газет, я хлопочу теперь о том, чтобы в наших степях был заповедан участок (не меньше 100 десятин) девственной степи, участок, предоставленный в исключительное пользование самой природы — так сказать, первобытных обитателей (растений и животных) девственной степи. На этом участке будет выстроена постоянная научная станция (с необходимыми принадлежностями), доступная для ученых всех стран...” (25).

Таким образом, В.В. Докучаев первым высказал блестящую идею о работе постоянной научной станции на базе заповедного объекта, что потом было с успехом применено в советских заповедниках. Взгляды В.В. Докучаева на научную работу заповедников развил в 1910 г. известный ботаник Иосиф Конрадович Пачоский, проживавший в Херсоне. Говоря о важности организации в украинских степях ботанических станций с заповедными участками, он набросал краткую программу их научной деятельности, отмечая особую важность многолетних наблюдений за фауной и флорой наиболее типичных участков заповедных объектов.

Профессор Московского университета Григорий Александрович Кожевников в 1908 г. одним из первых в Российской империи научно обосновал идею создания заповедников. Его слова стали “катехизисом” отечественного заповедного дела. “Чтобы иметь возможность изучать природу”, — писал Кожевников, — “мы должны стараться сохранить ее в ее первобытной неприкосновенности в виде ее наиболее типичных формаций. Конечно, надо стремиться более всего сохранить целинную степь и первобытный лес таежного типа. Какая цель сохранения таких нетронутых участков? Прежде всего чисто научная, а затем, конечно, и практическая, т.к. только научное изучение природы дает нам прочные основы для практической деятельности (...)” (2).

Действительный член Российской Академии наук, один из основателей отечественного заповедного дела, ботаник Иван Парфеньевич Бородин в 1914 г. дополнил взгляды Г.А. Кожевникова о заповедниках несколько с других позиций: “Сколько бы защитных участков ни устроили у себя наши соседи, они не в состоянии заменить наших будущих заповедников. Раскинувшись на огромном пространстве в двух частях света, мы являемся обладателями в своем роде единственных сокровищ природы. Это такие же уники, как картины, например, Рафаэля, — уничтожить их легко, но воссоздать нет возможности” (3).

Другой классик отечественного заповедного дела Дмитрий Константинович Соловьев, дополнил в 1918 г. взгляды Г.А. Кожевникова и И.П. Бородина еще одной существенной деталью: по его мнению, “заповедником (постоянным) называется определенная площадь, объявленная неприкосновенной навсегда” (4).

Основоположник научного лесоведения Г.Ф. Морозов в 1910 г. высказал принципиально новую мысль о том, что выделение заповедных участков должно происходить, по возможности, планомерно и на основе ботанико-географического разделения, то есть так, чтобы заповедные участки имелись в каждой ботанико-географической области, представляя своей совокупностью ряд характернейших и наиболее ценных в научном отношении типов растительности. Так возник научно обоснованный географический принцип организации системы заповедников, получивший широкое признание (5).

Приват-доцент Харьковского университета Валерий Иванович Талиев в своей книге “Охраняйте природу!”, вышедшей несколькими изданиями в 1913—1914 годах, писал: “Красота природы имеет собственную высшую ценность: она должна быть охраняема независимо от узко-практических задач: красивый ландшафт, живописная дорога, богатый воспоминаниями обрыв и пр. являются таким же национальным богатством в области духа, как и минеральные залежи и пр. в области материальной культуры” (6).

Этико-эстетические идеи В.И. Талиева в заповедном деле продолжил в 1917 г. известный российский инженер, уроженец Одессы Владимир Евгеньевич Тимонов. “Однако, сильнее и плодотворнее всего, — писал он, — стремление к охране природы там, где оно коренится в любви к ней и к родине. Всякая здоровая любовь к отечеству связана неразрывно с любовью к его природе. Грозные очертания гор, величавые лесные чащи, задумчивые дали степи и вообще особенности пейзажа дают основной тон настроению духа народа, но и более мелкие черты природы, как например, жизнь озерных или морских птиц, пещеры, выдающиеся деревья и т.п., часто связываются с народной поэзией и влияют на духовную сторону многих поколений. Для непрерывного роста национальной культуры каждый народ должен оберегать ее корни в первоначальной природе. Ни музеи, ни книги не могут заменить национального музея свободной природы” (7).

Известный российский географ, этнограф и археолог Дмитрий Николаевич Анучин в 1914 г. так характеризовал мотивы защиты памятников природы: “...охрана диктуется целым рядом мотивов, во-первых, пробудившимся сознанием красоты более или менее девственной природы и стремлением сохранить сравнительно уже редкие в культурных странах участки такой природы для будущих поколений; во-вторых, эстетическими потребностями, побуждающими к сохранению красивых ландшафтов, живописных долин, скал, водопадов, рощ, деревьев и т.п., между прочим — и для художественных целей, для потребностей пейзажистов; затем — научными и образовательными мотивами, необходимостью или желательностью сохранения на будущее время в естественной обстановке замечательных и редких географических, геологических, ботанических и зоологических объектов; наконец — гигиеническими целями, для сохранения типичных участков леса, степей, гор, где бы лица, живущие в искусственной обстановке городского и фабричного быта, могли дышать иногда чистым воздухом, отдыхать на лоне нетронутой природы, наслаждаться ее естественными красотами” (8).

Но наиболее ярким выразителем этико-эстетического подхода к заповедному делу был известный петербургский энтомолог, профессор Андрей Петрович Семенов-Тян-Шанский. Человек высокой культуры, тонкий ценитель поэзии, музыки и оперы, переводчик Горация и исследователь Пушкина. Еще в 1913 г. он писал: “Заповедники должны давать, следовательно, широкие и поучительные картины той естественной гармонии и того естественного развития, которые складывали природу данной климатической и почвенной зоны в определенные типы или формации до нарушения человеком естественных условий их существования” (9).

В 1919 г. в статье “Свободная природа, как великий живой музей, требует неотложных мер ограждений”, его взгляды нашли более четкое отражение: “...свободная природа во всех своих нетронутых человеком участках есть великий синтетический музей, необходимый для нашего дальнейшего просвещения и умственного развития, — музей, который, в случае его разрушения, не может быть воссоздан руками человека. (...). Не говоря о том, что нетронутая человеком природа дает ему ничем не заменимые эстетические наслаждения, возвышая его душу, — на нас лежит и большой нравственный долг перед природой, — сыновний долг перед матерью (...).

Создавая и уважая законы всякого разумного общежития, мы не можем не сознавать, что на земной поверхности имеет высшее право свободного существования все на ней от века живущее” (10). Таким образом А.П. Семенов-Тян-Шанский одним из первых в Российской империи высказался о праве первобытной природы на существование, как одной из главных мотиваций заповедания. Он писал: “Уже ради сохранения... “резервов свободной природы”... надо систематически воспитывать в населении чувство сострадательной любви ко всему живущему, ко всему имеющему право существования наряду с человеком” (30).

Огромное влияние на развитие заповедного дела на Западной Украине оказал польский правовед, экономист и публицист, пионер охраны природы Ян Павликовский. Он пошел дальше идеи Конвенца и его последователей о музейной охране отдельных памятников природы, предлагая взять под защиту природный и исторический лик земли: “Охрана природы — есть сохранение лика земли, следовательно ее красоты и самобытных черт. Это борьба с пустотой, монотонностью, отвращением, банальностью, бесхарактерностью и скукой, которая угнетает нас, лишенная естественного очарования окрестностей (...). Вид земли нашей дает свидетельство духовной культуры и взаимно оказывает на обитателя культурное влияние. Каков человек — такое и жилище, но какое жилище — таков и человек” (28). Таким образом Я. Павликовский обосновал и развил идею создания национальных парков в местах рождения и становления нации.

Три подхода к заповедному делу

Наряду с научным и этико-эстетическим подходами к заповедному делу в Российской империи (и в украинской ее части) существовал еще и третий подход — утилитарный. Он предполагал создание заповедных объектов исключительно для охраны определенных видов охотничьих зверей, птиц, промысловых рыб, участков леса, защиты почв от эрозии, рек от высыхания.

Так, в Крыму в первом десятилетии ХХ века на государственных землях казною охранялись следующие лесные объекты: сосновый лес от Ялты до Ай-Петри, буковый лес возле Козьмо-Доминианского монастыря, можжевеловые леса в Ханаки-Туакской лесной даче и между Алупкой и Судаком. В Крымской Яйле, в районе Ай-Петри партией Крымских водных изысканий был взят в долговременную аренду участок в 200 десятин, часть из которого охранялась (26).

В июле 1881 года в С.-Петербурге организуется Российское общество рыбоводства и рыболовства, открывшее вскоре свои филиалы в Киеве, Прибалтике и других регионах.

Общество разработало и опубликовало в 1884 г. проект Общих правил рыболовства в России, состоящий из 58 статей, которые, к сожалению, так и не были утверждены.

Особый раздел регламентировал создание заповедных мест. “Места, которые по исследованию сведущих людей окажутся особенно благоприятными для размножения ценных пород рыб, могут быть, по усмотрению правительственных учреждений или ходатайству земства, признаны заповедными местами и изъяты из рыболовства. Признание какой-либо местности заповедною утверждается Министерством Государственных Имуществ” (11).

В 1893 г. киевский рыбовод И.Н. Фалеев создает Киевский отдел Российского общества рыбоводства и рыболовства, и в этом же году добивается взятия под охрану Общества известного киевского нерестилища — озера Конча под Киевом. Этот природный участок стал четвертым заповедным объектом на территории современной Украины. В 1895 г. публикует в трех номерах “Вестника рыбопромышленности” свое интереснейшее исследование “Днепровское рыболовство”, впервые подняв вопрос о создании рыбных заказников в Украине. “Подобные места, — писал И. Фалеев, — при хорошем выборе дали бы, на мой взгляд, громадное приращение рыбного богатства. Лоза и вообще растительность, окружающая заповедные озера или заливы, должна быть в неприкосновенности” (12).

И.Н. Фалеев также пытался, но не смог добиться заповедания другого известного днепровского нерестилища под Киевом — Вишенских озер.

Активно создавались и заповедные объекты сугубо в охотничьих целях. Так, у князя Юсупова в Крыму, в урочище Большой Бабучан близ деревни Каккар на 800 заповедных десятинах за оградой паслись муфлоны и олени.

Строго охранялись царские охоты — Беловежская пуща, Гатчина, Спала, Скерневицы, Крымская и Кубанская охоты. Заведовало ими специальное Управление по императорским охотам. Одной из последних — в 1913 г. — в горных лесничествах Крыма организовали собственную Его Величества Крымскую охоту.

Для этого был сооружен охотничий домик, проведено Романовское шоссе из Ялты в Алушту, завезены туры из Дагестана, олени с Северного Кавказа, зубры из Беловежья. Угодья бдительно охранялись татарами-объездчиками.

Граф Потоцкий основал в 1900 г. заповедник-зоопарк Пилявин в 5500 десятин заповедного леса в Новгород-Волынском уезде Волынской губернии. Там водились бобры, медведи, черные аисты. Были завезены зубры, муфлоны, бизоны, четыре вида оленей и т.д.

Все шло к тому, что в Российской империи необходим был орган, который занимался бы охотничьими заповедниками. В октябре 1916 г. было принято правительственное постановление “Об установлении правил об охотничьих заповедниках”, дававшее министру земледелия и государственных имуществ право образовывать на казенных землях государственные охотничьи заповедники. Первыми их них стали Саянский и Баргузинский — в Сибири, планировался Кубанский.

Заповедные объекты организовывались на Украине также для научных и эстетических целей.

В 1894 г. министр Двора его императорского величества граф Воронцов-Дашков по согласованию с министром земледелия России дал команду выделить в распоряжение В.В. Докучаева три степных опытных участка, в которых ученый завещал поддерживать заповедный режим — Каменно-Мостский, Мариупольський и Старобельський. Первые два впоследствии реорганизовали в опытные учреждения, а в Старобельском, у села Городище (ныне Беловодский район Луганской области) были проведены обводнение, облесение и выделено несколько хорошо сохранившихся “неприкосновенных участков” сухой ковыльно-типчаковой степи, где велась научная работа. Старобельский участок В.В. Докучаев посетил в мае — начале июня 1892 г., когда и выделил заповедный степной участок площадью около 12 гектаров. В 1900 г. херсонский землевладелец Адлер выделил для В.В. Докучаева заповедный участок из своих владений (25). Таким образом Деркульский целинный участок стал на Украине третьим (1892 г.), после “Памятки Пеняцкой” и Аскании-Нова заповедником в современном понимании этого слова. В настоящее время Старобельский степной участок Докучаева существует площадью 12 га и входит в состав Юницкого заказника (32).

Своеобразными охраняемыми объектами были в Украине частные дендрологические парки — Софиевка, Тростянец, Александрия, Веселые Боковеньки, Устиновка. Некоторые из них стали в 20—30-е годы государственными заповедниками УССР. Всего к 1917 г. в Украине насчитывалось около 150 частных дендропарков (к сожалению, после революции и гражданской войны их уцелело около десятка.

В некоторых из них велась научная работа, все дендропарки тщательно охранялись, а посещение их приравнивалось к посещению церкви и театра. Когда в 1902 г. Максим Горький захотел посетить Софиевку, его не пропустили из-за отсутствия парадной одежды. Прекрасный дендропарк Веселые Боковеньки заложил в 1893 г. внук героя Отечественной войны 1812 г. Дениса Давыдова — М. Давыдов. Для этого он продал свои богатейшие имения. В 1916 г. Давыдов ходатайствовал перед Императорским Русским Географическим обществом о заповедании парка и передаче его в ведение Общества.

Но, конечно, самым известным не только в Украине, но и во всей Российской империи заповедником была Аскания-Нова, созданная Ф.Э. Фальц-Фейном. Еще в 1883 г. Ф.Э. Фальц-Фейн оградил 8 десятин земли в Аскании-Нова, где содержал несколько степных животных (31).

Первый участок целины в районе урочища Кроли Фридрих Фальц-Фейн стал охранять после окончания университета — с 1889 г. Эту дату и можно считать началом организации первого заповедника в Российской империи. Добавлю, что вначале, при разделе отцовского наследства Фридриху достался Доренбург, а Владимиру — Аскания. Но увидев огорчение Фридриха, брат обменялся с ним имениями.

Участок в урочище Кроли оказался не очень удачным — по нему ранее проходил чумацкий шлях, и по совету ботаника
И.К. Пачоского Фальц-Фейн закладывает в 1898 г. новые заповедные участки в 500 и 120 десятин, где начинаются постоянные исследования И.К. Пачоским и другими учеными. Таким образом Аскания-Нова является вторым на Украине заповедником в современном понимании этого слова. Затем, в имениях братьев были заложены еще три участка в 45 десятин. Любопытно, что уже тогда эти участки имели буферную зону. В 1887 г. Фридрих создает зоо- и ботанический парки, а в 1890 г. — открывает природоведческий музей.

Были прорыты скважины на глубину 70 метров, из которых мощными насосами выкачивали для поливов ежедневно по 300 тысяч ведер воды. Позже Фридрих Эдуардович провел в Асканию водопровод, телеграф, телефон, электрическое освещение, построил почту, больницу, создал большую библиотеку.

Крупным научным учреждением становится и зоопарк. Его штат состоял более чем из 100 человек, из них 10 — квалифицированных экскурсоводов.

Далеко за пределы России разошлась слава о “райском саде”. С 1912 по 1917 гг. его посетило 12850 человек. Здесь бывали профессора И.К. Пачоский, Г.Н. Высоцкий, М.М. Завадовский, Н.Н. Клепинин, М.Ф. Иванов, И.И. Иванов, А.А. Браунер, немецкий ученый Лейдекер, путешественник П.К. Козлов и даже сам царь Николай II, который за успехи в Аскании пожаловал Фридриху потомственное дворянство. Позже Николай II восторженно писал своей матери об Аскании: “Удивительное впечатление, точно картина из Библии, как будто звери вышли из Ноева Ковчега” (31).

В начале 1917 г. Ф.Э. Фальц-Фейн покидает Асканию. Живет в Москве, где занимается природоохраной, организует Московское общество охраны природы. Он пишет в Харьков профессору В.И. Талиеву: “В отношении охраны степи необходимо высказаться по поводу нижеследующего: 1) мой защитный участок целинной степи в 500 дес. представляет собою объект большой научной ценности; 2) остальная целинная степь, расположенная вокруг этого участка, как сенокосная и выпасная, является необходимым окаймлением и дополнением для участка защитного, ограждая этот последний от засорения и видоизменения флоры” (13).

Еще при Фальц-Фейне ученые-естественники не раз поднимали в печати вопрос о национализации заповедника-зоопарка. Друг Фридриха Эдуардовича — Петр Кузьмич Козлов писал в 1915 г.: “В заключение позволю себе высказать искренне пожелание, чтобы Асканийский зоопарк — гордость России, скорее перешел в национальную собственность и явился бы, таким образом, живым откликом на современный вопрос “об охране памятников природы”. Только при широком содействии правительства, при скорейшем издании соответствующего закона, вопрос об охране памятников природы станет на твердую почву” (14). Естественно, Козлов не мог высказать такую точку зрения без согласия владельца Аскании.

По-видимому, к такому решению Фридрих Эдуардович склонился после 1905 года, когда толпы крестьян громили помещичьи усадьбы. У семьи Фальц-Фейнов разрушили Хорлы, Преображенку, Максимовку, Дофино, Даровку.

Обеспокоенный судьбой Аскании-Нова, Фридрих Эдуардович срочно пишет таврическому губернатору: “Ввиду ужасов, происходящих в западной части нашего уезда, обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой, ради спасения от разгрома хотя бы нескольких усадьб нашего уезда, назначить на постой ко мне в Асканию-Нова и к брату Владимиру хотя бы двадцать человек казаков или крымцев за наш счет и полное содержание. Эти, хотя и ничтожные, силы совместно со служащими, я уверен, могли бы отстоять пока еще не разгромленные экономии... Скажу только, что пожар этот быстро разгорается, двигаясь с запада на восток... Убедительно прошу Вас, Ваше превосходительство, поэтому исполнить мою просьбу, так как иначе все погибнет...” (15).

Губернатор солдат направил, заповедник в 1905 г. был спасен.

Общественное движение за охрану памятников природы в Украине

Идеей сохранения памятников природы постепенно проникались многие украинские естественные общества. В 1914 г. член Общества Подольских естествоиспытателей и любителей природы Н. Раевский сделал доклад “О необходимости охраны памятников природы в Подолии”, где привел список местных природных объектов (в частности — Медоборы), нуждающихся в охране.

Хортицкое общество охранителей природы добивалось охраны живописных днепровских круч от разработок и добычи камня. Общество стремилось законодательным путем оградить уникальные скалы от уничтожения, однако Департамент Земледелия ответил на запрос, что в “России нет закона, защищающего виды в природе, а есть закон, защищающий исторические виды...”

“И за то спасибо, — писал руководитель Хортицкого общества Бузук, — ибо на Днепре много исторических скал. Вот если бы можно было внести в Государственную Думу законопроект об охране замечательных участков вообще и скал на Днепре в частности” (16).

Благодаря настойчивости хортицких любителей природы, днепровские скалы у сел Кичкас и Хортица, кручи острова Хортица стали охраняться как исторические места. На них вывешивались специальные щиты: “Добыча камня запрещена. Охраняется ХООП”. Выкупив часть скал у землевладельцев, Хортицкое общество наладило их охрану. Оно также выкупало и охраняло старые дубы.

Крымское общество естествоиспытателей и любителей природы добилось в 1913 г. заповедания степного участка под Симферополем в 9 верстах от Симферопольского шоссе. Этот участок принадлежал Обществу распространения просвещения между евреями, которое и передало его Обществу естествоиспытателей (24).

В этом же году крымские природоохранники хотели купить у крестьянского общества целинный участок “Каменная могила”, однако не нашлось нужной суммы — 300 рублей.

В 1913 г. один из активистов Николаевского общества любителей природы сделал на его заседании доклад “Значение ископаемых памятников природы и необходимость их охранения”.

Активисты Харьковского общества любителей природы подготовили материалы по сохранению памятников природы Харьковской губернии: Коробовых хуторов, Святых гор на реке Северской Донец, меловых холмов у села Белокузьминовка. Много статей по заповедному делу публиковалось в печатном органе общества — “Бюллетенях Харьковского общества любителей природы”.

В 1893 г. Ялтинское отделение Крымско-Кавказского горного клуба арендовало у жителей деревни Биюк-Янкой земли с пещерами с целью их охраны.

16 декабря 1913 г. заведующий Полтавским естественно-историческим музеем Н.Ф. Николаев выступил с докладом об охране природных памятников на собрании Полтавского губернского земства. По его настоянию земство выделило 400 руб. для проведения конкурса на лучший очерк на тему “Охрана памятников природы” и поручило земской управе “войти в сношения с частными владельцами и с казной по вопросу о возможности выделения в заповедное состояние участков степи, леса и болота” (17).

В 1914 г. Полтавская земская управа вела переговоры с крупным полтавским землевладельцем (предположительно с Мекленбург-Стрелецким) о создании и ограждении заповедного участка степи в районе села Ланна под Карловкой (18). В мае 1914 г. помещица Заньковского уезда Полтавской губернии Токарская, услышав о природоохранных начинаниях Земства, передала под его охрану вековой дуб как памятник природы (23).

Примерно в это же время и граф Кочубей под влиянием идей природоохранения заповедал 160 десятин своего Карловского бора близ Диканьки, что под Полтавой. Частными заповедниками на Полтавщине являлись также урочище Зруб у Диканьки и целина в Стрюковской экономии Константиноградского уезда (22).

В августе 1913 г. Полтавское земство обратилось в Постоянную природоохранную комиссию при РГО с просьбой разьяснить:

“1. Какими правами, какими статьями закона нормируется учреждение заповедников? 2. Как обеспечивается на будущее ненарушимость заповедников? Как губернскому земству получить право на распоряжение заповедником? Каков формальный порядок учреждения заповедных участков?” (29).

Все чаще деятели охраны природы выступали в защиту диких уголков природы.

Активист Крымско-Кавказского Горного клуба П. Петров с болью писал в 1910 г. о разграблении одной из красивейших крымских пещер Суук-Хоби: “Туристы хищники не замедлили явиться с молотами в руках и здесь, никем не стесняемые, совершали свое темное дело. Стройные, тонкие колонки уносились на руках, тяжелые увозились на телегах. Татары-пастухи могут рассказать много таких случаев из этой грустной истории, как приезжали господа и увозили с собой чудные колонны. Так расхитили дивный храм, создаваемый природой веками, а может быть и тысячелетиями” (19).

В марте 1912 года по инициативе академика И.П. Бородина при Русском Географическом обществе была создана Постоянная природоохранительная комиссия — первая общественная организация, координирующая природоохраную деятельность во всей стране. От Украины в ее состав входил организатор Аскании-Нова Ф.Э. Фальц-Фейн и харьковский ботаник В.И. Талиев. За сравнительно небольшой срок своего существования комиссия немало сделала для развития заповедного дела.

Важнейшим итогом ее работы стал первый проект географической сети заповедников и нацпарков в Российской империи, подготовленный географом В.П. Семеновым-Тян-Шанским. На Украине, в частности, ученый предлагал заповедать: Святые горы на Северском Донце, Старобельскую степь, степь в Харьковской губернии, Асканию-Нова, крымские пещеры (20).

Член комиссии С.В. Завадский к октябрю 1917 г. разработал проект закона об охране памятников природы, одобренный комиссией и Земельным комитетом.

Проект открывался разделом “Учреждение заповедников”, насчитывавшим 17 статей. По проекту, учрежденные заповедники принадлежали к составу государственных имуществ и состояли в заведовании Комитета по заповедникам при имп. Русском Географическом обществе. Третий раздел “Управление заповедниками” определял режим и задачи заповедников. Раздел “Учреждение Комитета о заповедниках” предусматривал весьма широкий его состав с участием Академии наук и различных ведомств (29). Отечественному заповедному делу не повезло: этот великолепный проект из-за последовавших политических событий так и не стал законом. Таким образом, к ноябрю 1917 г. в Российской империи заповедное дело регулировалось лишь узковедомственным законом “Об установлении правил об охотничьих заповедниках” от 30 октября 1916 г.

К началу ХХ в. на украинской части Российской империи сложилась довольно разнообразная система заповедных объектов. Как по целям и формам заповедания, так и по видам собственности. Не было только государственных заповедников.

Заповедное дело на Западной Украине

В Западной Украине, находящейся до 1917 г. в составе Австро-Венгерской империи, заповедное дело стало активно развиваться с начала ХХ в., как и в Российской империи, под влиянием идей немецкого природоохранника Гуго Конвенца.

Хотя самый первый заповедник (в прямом понимании этого слова — для научных и эстетических целей) не только на Западной Украине, но и в целом в Украине, организовал в 1886 г. (на три года раньше всемирно известной Аскании-Нова) меценат науки, орнитолог-самоучка, большой любитель природы граф Владимир Дзедушицкий. Резерват в 20 га представлял собой первобытный буковый лес. Объект, названный графом “Памятка Пеняцка”, находился в его имении возле с. Пеняки под Бродами в Тернопольском воеводстве. К сожалению, в 1914 и в 1940 гг. лес там был значительно вырублен (27). Памятка Пеняцка является первым заповедником Украины в современном понимании этого слова. Объект был восстановлен в статусе памятника природы местного значения в феврале 1997 г. площадью 20 га по инициативе Киевского эколого-культурного центра.

В 1900 г. польский краевед Л. Ломницкий впервые пишет об необходимости охраны насаждений тиса в урочище Княж-Двор. В этом же году австро-венгерское Министерство земледелия издает циркуляр о заповедании природных урочищ и вековых деревьев. 30 ноября 1903 г. директиву по охране памятников природы распространило австро-венгерское Министерство образования. В 1907 г. Княж-Двор предлагает заповедать лесной инженер Валентен, в 1913 — польский ботаник В. Шафер. В 1907 и 1913 гг. австро-венгерское Министерство земледелия ограничивает в нем рубку деревьев и 30 июня 1914 г. издает распоряжение о заповедании объекта, что, к сожалению, не было сделано из-за начавшейся первой мировой войны. Княж-Двор очень пострадал во время боев, так как через него проходила линия фронта между австро-венгерскими и русскими войсками. Резерватом Княж-Двор стал лишь в 1922 г. (21).

В феврале 1904 г. наместничество во Львове обратилось к организациям и частным лицам Галиции с просьбой сообщить о памятниках природы, нуждающихся в охране. Одним из первых на этот призыв откликнулось Польское общество естествоиспытателей им. Коперника, предложив организовать десяток резерватов в Карпатах и степях на Подолье. Эта акция, увы, оказалась бесплодной. Ежегодно меняющиеся министры образования забывали о циркулярах своих предшественников, и все списки природных объектов были утеряны. Однако Общество им. Коперника стараниями ботаника М. Рациборского продолжило свой труд по заповедному делу, что получило горячее одобрение на Х съезде врачей и натуралистов Польши во Львове в июле 1907 г. Параллельно со львовскими биологами к идее заповедания шли и галицкие лесники: проблема лесных резерваторов по инициативе В. Шафера обсуждалась на съездах Галицкого лесного общества в 1909, 1912 и 1913 годах, в высшей лесной школе во Львове, кружком естествоиспытателей при этом вузе. Журнал лесников “Сильван” постоянно публиковал заметки об охране лесных объектов. Помещал материалы о заповедном деле и “Ежемесячник Галицкого общества охраны животных”. Вопросы заповедного дела поднимались и на Галицком сейме. Так в октябре 1910 г. депутат Бруницкий предлагал создать резерват на Черногоре, заповедать другие участки в Галиции.

Идеи защиты памятников природы поддерживали и многие землевладельцы. Над горным Саном охранял заповедные урочища и отдельные деревья Август Красицкий (21). Скально-лесной резерват “Бубнище” в Долинском уезде на Станиславщине был создан площадью 54 га в 1907 г. В 1910 г. в Тернопольском воеводстве возле Окна созданы степные резерваты “Любомля” и “Острая скалка” в 10 га землевладельцем Федоровичем из Окна.

В 1910 г. австро-венгерское Министерство земледелия направило во Львовскую дирекцию гослесов циркуляр о необходимости заповедания лесных участков. Дирекция лесов обратилась за помощью в Галицкое лесное общество и Общество естествоиспытателей им. Коперника. Ученые предложили заповедать объекты Поляница, Татаров, Яворник, Черногора и другие. Летом 1914 г. для подготовки материалов на заповедание в Карпаты выехали польские ботаники С. Соколовский и В. Шафер. Они успели побывать только на Черногоре, как началась мировая война. Резерватом Черногора стала лишь в 1921 г. Очередной циркуляр об охране лесных памятников природы в целях охраны красоты природы австро-венгерское Министерство земледелия распространило 5 июля 1914 г. Однако, из-за начавшейся мировой войны он не имел воздействия.

Как сообщает известный львовский ботаник, деятель охраны природы Степан Михайлович Стойко, в 1906—1914 гг. в Закарпатье резерватами стали Стужица (331,8 га), Тиха (в бассейне речки Уж — 14,9 га), Поп-Иван (221,9 га), участки горы Говерла.

На территории современной Украины, специально заповеданными для природоохранения частными лицами, обществами и государством насчитывалось около 30 охраняемых объектов дикой природы: резерваты, степные и лесные заповедные участки, Крымская велико-княжеская охота, зоопарк-заповедник Пилявин, вековые деревья — памятники и др.

Таким образом, в обеих частях Украины в первое десятилетие ХХ в. заповедное дело развивалось бурно. Остается только сожалеть о том, что вскоре эта деятельность была свернута по политическим причинам.

ЛИТЕРАТУРА

01. Докучаев В.В., 1895. Труды экспедиции, снаряженной Лесным Департаментом под руководством проф. Докучаева. СПб, стр. 23—25.

02. Кожевников Г.А., 1992. О необходимости устройства заповедных участков для охраны русской природы. В кн.: Охота и охрана природы. Из классических работ. ч.1, М.: Главохота РФ, стр. 135—146.

03. Бородин И.П., 1992. Охрана памятников природы. В кн.: Охота и охрана природы. М.: Главохота РФ, стр. 113—134.

04. Соловьев Д.К., 1992. Типы организаций, способствующие охране природы. В кн.: Охота и охрана природы, ч.1, М.: Главохота РФ, стр. 76—112.

05. Дневник ХII сьезда естествоиспытателей и врачей в Москве (1909—1910 гг.). М., 1911, № 1—3, стр. 145—148.

06. Талиев В.И., 1914. Охраняйте природу! Харьков, 21 стр.

07. Тимонов В.Е., 1917. С Международного Конгресса в Германский военный плен, Пб, 218 стр.

08. Анучин Д.Н., 1914. Охрана памятников природы, М. 50 стр.

09. Семенов-Тян-Шанский А.П., 1913. Новое время, 11 декабря, № 13561.

10. Семенов-Тян-Шанский А.П., 1919. Свободная природа, как великий живой музей, требует неотложных мер ограждения. Природа, № 4—6, стр. 200—216.

11. Вешняков В.И., 1894. Рыболовство и законодательство. Спб, 780 стр.

12. Фалеев И., 1895. Днепровское рыболовство. Вестник рыбопромышленности № 4, стр. 185—201.

13. Бюллетени ХОЛП, 1918, 1.

14. Козлов П., 1915. Аскания-Нова: первые опыты акклиматизации животных в России, Спб, 95 стр.

15. Революционная борьба на Херсонщине: 1905—1917 гг., 1962, Херсон, 250 стр.

16. Бородин И.П., 1912. Хортицкое общество охранителей природы. Труды Ботанического сада Императорского Юрьевского университета, т. ХIII, вып. 1.

17. Бюллетени ХОЛП, 1914. № 2, стр. 56—57.

18. Насимович А.А., 1979. Дореволюционный период в развитии заповедного дела. В кн.: Опыт работы и задачи заповедников СССР, М.: Наука, стр. 7—20.

19. Петров П., 1910. Новые пещеры Чатырдага, Одесса, 15 стр.

20. Штильмарк Ф.Р., Аваков Г.С., 1979. Первый проект географической сети заповедников. В кн.: Опыт работы и задачи заповедников СССР, М.: Наука, стр. 20—23.

21. Szafer W., 1965. Zarys historii ochrony przyrody w Polske. Ochrona przyrody i jei Zasobow, Краков, т. 1, стр. 53—105.

22. Гавриленко М., 1928. Охороняймо природу. Полтава, Полтавский краев. музей, 16 стр.

23. Журнал Полтавского чрезвычайного губернского земского собрания: 7—8 мая 1914 г., 1914, Полтава, 111 стр.

24. По Крыму, 1914, № 1, Симферополь, 110 стр.

25. Докучаев В.В., 1961. Сочинения, т. 8, М., АН СССР, стр. 310.

26. Архив МГУ, ф. 200, д. 200, д. 699, лл. 1—20.

27. Madalski J., 1936. O uskrzeszenie “Pamiatki” pieniackiej w okolicach Zloczowa, Ochrona Przyrody, N 16, стр. 96—101.

28. Pawlikowski Y.G., 1932. Ogolny rzut oka na istote ochrony przyrody, jej znaczenie, zadania i sposoby realizacji, Skarby przyrody i ich ochrona, Варшава, стр. 1—15.

29. Штильмарк Ф.Р., 1996. Историография российских заповедников (1895 — 1995), М. ТОО Логата, 340 стр.

30. Семенов-Тян-Шанский А.П., 1912. Одна из важных сторон народного воспитания, Новое время, (С.-Петербург), №13014, 6(19) июня, стр. 6.

31. Фальц-Фейн В., 1997. Аскания-Нова, Аграрна наука, 347 стр.

32. Борейко В.Е., 1997. Старобельский степной заповедный участок, выделенный В.В. Докучаевым, существует, Заповiдна справа в Українi, в. 2, т. 3, стр. 8—10.