Курило-Крымчак Илларион Павлович

20.10.1903 – начало 1947

Родился И.П. Курило-Крымчак в селе Вознесенка Мелитопольского района Днепропетровской (теперь Запорожской) области в семье рабочего-электротехника 20 октября 1903 г.

В 1921 г. служит в 6-й отдельной Крымской коммунистической бригаде особого назначения в Севастополе (из Крыма его литературный псевдоним — Крымчак), немногим позже — штабным писарем. В конце 20-х годов учительствует в своем родном селе Вознесенка, в 1929 г. — переезжает в Мелитополь и с мая 1930 г. становится директором Мелитопольского краеведческого музея. В 1931 г. — заканчивает Запорожский институт социального воспитания по отделению аграрно-биологических наук, в 1932 г. — поступает на заочное отделение географического факультета Харьковского пединститута профессионального образования. В это же время параллельно работает зам. директора Мелитопольского госархива, преподает естественные дисциплины в Мелитопольском техникуме комобразования. В 1929 г. организовал Мелитопольское научно-краеведческое общество, в 1934 г. — стал действительным членом Географического общества СССР.

В начале 30-х годов И.П. Курило-Крымчак являлся наиболее активным природоохранным деятелем украинского Приазовья. Будучи корреспондентом Украинского комитета по охране памятников природы НКП УССР, прекрасно разбираясь в проблемах охраны природы, заповедного дела, охотничьего хозяйства, восстановления ихтиофауны, он поместил в украинской охотничьей печати около двух десятков природоохранных материалов.

Критика его на то время была очень остра: “Секретарь райпарткома Товстопят так прямо и сказал на заседании: ‘’Этот декрет чепуха для нас, правительство жестоко ошиблось, создав тут заповедник. Тут только нужен скотно-молочный совхоз, и он будет”. Председатель ЦИК Абаза начал иронизировать над людьми, что занимаются подобным делом — “Вот шум поднимет профессура, когда узнает, что тут когда-то водился хорь-перевязка”, — пишет краевед в статье “Заповедники или совхозы?” (Курило-Крымчак, 1930).

Можно лишь предположить, в каких переделках приходилось бывать Иллариону Павловичу, отстаивая от хозяйственников заповедные острова. Тут он использовал и свое удостоверение корреспондента УКОПП НКП УССР, перо литератора, должность директора окружного краеведческого музея. Музей поддерживал тесный контакт с мелитопольским отделением ВУСОР, его работники читали лекции по охране природы, контролировали соблюдение правил охоты. При музее действовала научно-краеведческая ассоциация и филиал Всеукраинского общества защиты животных и растений.

Однако честное видение жизни, желание вмешиваться в несправедливость, тяга к научно-исследовательской и литературной работе привели его в конечном итоге в тюрьму НКВД. Началось все еще с 1930 г., когда за “защиту кулаков” его “вычистили” комиссией по чистке совпартаппарата НКРКИ по 3 категории с должности директора музея, но правда, через несколько дней восстановили. В 1931 г. в местном издательстве выходит небольшим тиражом его брошюра “Мелитопольщина в экскурсиях”, и краеведа опять прорабатывают, на этот раз за якобы допущенные в ней политические ошибки.

5 ноября 1934 г. комиссия по проверке Мелитопольского госистархива в составе днепропетровских архивистов Рось и Кочевской, при содействии мелитопольского партийного чиновника Ракоеда закончила работу. Выводы имели для молодого краеведа далеко идущие последствия:

“Вся научная работа Курило-Крымчака сводится к написанию им нескольких статей для “Вестника Облуправы”, которые или бесполезны вообще, или идеологически вредные, например — статья “К истории гражданской войны на Мелитопольщине”... В другой статье “Духоборцы на Мелитопольщине” Курило-Крымчак идеологизирует поповщину, старается доказать, что у духоборцев такой же коммунизм, как и у нас, и что идут правильным мирным путем к правде, а Советская власть не согласна с их правильной идеологией (...). Вывод. Бригада считает необходимым: 1. Директора истархива тов. Черняк и старшего научного сотрудника т. Курило-Крымчак с работы срочно снять, а материалы на них передать соотвествующим организациям” (Архив СБ Украины, дело № П-1834, л. 15—17).

И, естественно, материалы тут же передали “соответствующим организациям”.

27 декабря 1934 г. Мелитопольский райисполком постановляет “директора Исторического музея Курило-Крымчака с работы снять, запретить Курило-Крымчаку заниматься научной и преподавательской работой в учебных заведениях” (там же, л. 24).

15 января 1935 г. Курило-Крымчак был уволен с поста директора музея. Оставшись без работы, краевед вернулся в свое родное село, оказав попутно местному колхозу “Колос” услугу — передав часть своих книг для библиотечки избы-читальни. Да недоглядел — туда попало несколько работ “запрещенных” авторов — Каутского, Зиновьева. Возможно, именно этот эпизод ускорил трагическую развязку.

28 апреля 1935 г. чекист Лавриненко пришел в дом Иллариона Павловича в село Вознесенка и арестовал ученого.

На первых допросах Курило-Крымчак поддался следователю, “признавшись” в участии в националистической контрреволюционной организации, назвав имена “сообщников”, однако затем, в августе, видно уже прийдя в себя, — отказался от ранее подписанного. 31 мая 1935 г. его перевезли из Мелитополя в Днепропетровск, допрашивали следователи Талисман, Казаков, Паперман.

Однако фактов против ученого было явно недостаточно, и 8 августа 1935 г. прокурор по спецделам Днепропетровской области Прокопенко постановляет дело закрыть, заключенного освободить. Но НКВД не хочет отпускать жертву.

Материалы проверяет оперуполномоченный СПО УГБ НКВД УССР Горец, и 23 августа 1935 г. направляет дело на доследование. В октябре чекисты допрашивают знакомых, односельчан Курило-Крымчака. Те, естественно, дают показания, нужные следователю, вспоминая, как ученый негодовал во время голодомора, ругал коллективизацию.

Вскоре документы были переданы в областной суд для привлечения краеведа по пресловутой статье 54-10 УК УССР, но здесь случилось непредвиденное. Курило-Крымчак тяжело заболел и в конце декабря 1935 г. его направили в психбольницу для обследования. Возможно, эта была хитрость, желание использовать единственно возможный шанс, попытаться вырваться из рук НКВД. Ученый перестал есть, разговаривать, представлялся как “хранитель природы” и “доктор натурфилософии”. Так или иначе, весной 1936 г. врачи-психиатры нашли, что он психически болен, и что заболевание возникло, как результат тяжелой невыносимой для его нервной системы ситуации. Поэтому 3 мая 1936 г. зам. обл. прокурора по спецделам Днепропетровской области Прокопенко прекратил дело. За Илларионом Павловичем приехал брат и забрал его домой.

При немцах И.П. Курило-Крымчак становится старостой села Вознесенка, а с 16 марта 1943 г. — бургомистром Мелитополя. Трудно сейчас объяснить, чем были вызваны такие поступки Курило-Крымчака: желанием свести счеты с большевистским режимом, несправедливо обвинившим его в злодеяниях, а может он хотел помочь своим землякам, оказавшимся в оккупации, или просто выслуживался перед фашистами? Думается, скорей всего первое и второе. Вместе с немцами, под ударами советской армии, Курило-Крымчак отступал, и оказавшись в репатриационном лагере, прошел “чистку”, назвавшись Кошевым Владимиром Павловичем. В Джанкое он сбежал с эшелона, устроившись работать пчеловодом в Никитском ботсаду. Там его через некоторое время и арестовали.

Опросив десятки свидетелей, следствие установило, что будучи старостой и бургомистром, арестованный не был замешан в расстрелах или иных кровавых делах. Более того, как уточнил мелитопольский историк В. Тимофеев, жители села Вознесенка и по сей день хорошо отзываются о старосте Курило-Крымчаке: “...Мне было 19 лет, когда в наше село пришли немцы. Насильно забрать в Германию они почти никого не смогли. Аривон Павлович через квартальных предупреждал: “Девчата, сегодня дома нельзя спать...” (Яковенко Евгения Ивановна, с. Вознесенка) (Тимофеев, 1994).

Однако с немцами сотрудничал Курило-Крымчак активно, был у них на хорошем счету. Он вновь открыл Мелитопольский краеведческий музей (став его директором), а также основал Научно-исследовательский краеведческий институт Таврии.

17 декабря 1946 г. Военным Трибуналом войск МВД Киевской области за содеянное по статьям 54-1а (измена Родине) и 54-10, ч. II, 54-II (антисоветская деятельность) он был приговорен к высшей мере наказания.

23 января 1947 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР оставила приговор в силе. В течение небольшого срока его расстреляли.

Репрессиям были подвергнуты также его жена и сын.

Литература

01. Архив СБ Украины, дело № П-1834.

02. Курило-Кримчак А.Л., 1928. Про краєзнавче товариство при Ново-Олександрiвськiй школi // Освiта Мелiтопольщини, Мелiтополь.

03. Курило-Кримчак А., 1929. Кiлька слiв про Надморськi заповiдники Мелiтопольщини // Український мисливець та рибалка, № 11—12, стор. 39—41.

04. Курило-Кримчак А.П., 1930. Мелiтопольщина в екскурсiях, Мелiтополь, 25 стор.

05. Курило-Кримчак А., 1930. Про охорону заповiдника “Обiточна коса” // Український мисливець та рибалка, № 4, стор. 14—15.

06. Курило-Кримчак А., 1930. Заповiдники чи радгоспи? // Український мисливець та рибалка, № 7—8, стор. 20—22.

07. Курило-Кримчак А., 1931. Про мисливське господарство Мелiтопольщини // Український мисливець та рибалка, № 4, стор. 9—11.

08. Kypилo-Кримчак А.П., 1932. Iхтiологiчнi нотатки // Український мисливець та рибалка, № 12—13, стр. 10.

09. Kypилo-Кримчак А.П., 1932. Охорона природи та заповiдники Мелiтопольщини // Український мисливець та рибалка, № 1—2, стр. 14—18, № 5—6.

10. Kypило-Кримчак A., 1932. Орнiтологiчнi дрiбницi // Український мисливець та рибалка, № 7—8, стор. 7.

11. Курило-Кримчак А., 1932. Острiв Бiрючий (рукопис) / ЦГАВО України, ф. 372, оп. 1, д. 1620, лл. 28—36.

12. Курило-Кримчак А., 1932. За заборону полювати на лисицю, степового орла та степового тхора в Пiвденному степу (рукопись) / ЦГАВО України, ф. 372, оп. 1, д. 1620, лл. 48—57.

13. Курило-Кримчак А., 1991. Краєвий музей Мелiтопольщини // Листая прошлого страницы..., Мелитополь, стор. 17—29.

14. Тимофiєв В., 1993. У борнi свiтiв // Новий день (Мелiтополь), 30 грудня.

15. Тимофiєв В., 1994. Справа закiнчена, забудьте?! // Новый день (Мелiтополь), 31 березня.