Мантейфель Петр Александрович

18(30).06.1882 – 24.03.1960

Будущий ученый и натуралист родился в 1882 г. в Москве в дворянской семье; отец его, довольно известный общественный деятель, участковый и почетный мировой судья, умер, когда сыну было 17 лет.

До 11 лет Мантейфель жил в подмосковной деревне, и это сказалось на его восприятии живой природы. Учился он в Москве в гимназии Воскресенского, которую окончил в 1902 г., затем стал студентом Московского сельскохозяйственного института (ныне Тимирязевская с/х академия), кроме того посещал лекции Мензбира в Московском университете, выступления К.А. Тимирязева в Политехническом музее, ездил в экспедиции по Средней Азии и центральной полосе России. Окончил институт в 1910 г. с отличием и был оставлен при кафедре В.Р. Вильямса.

Известно, что П.А. Мантейфеля пригласил на работу в Московский зоопарк в 1924 г., в качестве заведующего орнитологической секцией и своего заместителя, его директор, будущий известный генетик, Михаил Михайлович Завадовский. Как пишет его дочь, “широко распространенное представление о том, что кружок юных биологов в Московском зоопарке был создан проф. П.А. Мантейфелем, не соответствует действительности. КЮБЗ был организован М.М. (Завадовским) еще в 1923 г., т.е. до прихода П.А. “Как человек рассеянный” (слова В.Я. Генерозова) Мантейфель ни разу не упомянул об этом. К сожалению, нужно сказать и о беспринципной позиции П.А., когда он активно поддержал в конце двадцатых годов людей, которые не гнушались никакими нечестными методами в борьбе против М.М...” (Завадовская, 1991, 63 с.).

Спору нет, П.А. Мантейфель был очень одаренным человеком, прекрасным педагогом, блестящим оратором и рассказчиком. Вместе с тем, нельзя закрывать глаза на все то, что было на самом деле и приобрело со временем столь романтический ореол и возвышенный облик (“что пройдет, то будет мило...”). Ведь не анекдотом, а действительностью были длительные усилия П.А. и КЮБЗа получить гибриды лисиц и собак (то ли собак с лисьим чутьем, то ли лисиц ростом с овчарку) и таких примеров немало. Главным научным направлением П.А. Мантейфеля в тот период была так называемая “реконструкция фауны млекопитающих СССР” — массированные работы по акклиматизации животных.

Главную славу принесли успехи с получением потомства от соболей в неволе (Мантейфель, 1934). Московский зоопарк сделал соболя объектом клеточного звероводства — это объективный факт, как и то, что за работы по разведению соболя в 1935 г. П.А. Мантейфелю была присвоена ученая степень кандидата биологических наук (в 1937 г. он получил звание профессора, хотя докторской ученой степени не имел). Не станем здесь вдаваться в спор о приоритете, на который неоднократно претендовал В.Я. Генерозов, передавший в Московский зоопарк тех самых соболей, от которых вскоре получили приплод. Ряд ученых с ним согласны, другие — нет. Вероятно, истина, как всегда, лежит посередине, но Генерозов был “удостоен” ссылки и забвения, а Мантейфель — вполне реальных наград (Скалон, 1953, Штильмарк, 1991, Генерозов, 1995). Он становится видным деятелем не только на ниве охотоведения, но и в сфере охраны природы, тесно сотрудничая с Комитетом (позднее Главным управлением) по заповедникам и Всероссийским обществом охраны природы.

С 1929 г. началась активная преподавательская деятельность П.А. Мантейфеля во вновь созданном Московском Зоотехническом институте пушно-сырьевого хозяйства (ВЗИПСХ, позднее Московский пушно-меховой институт, МПМИ), где в 1935 г. была создана кафедра биотехнии — нового направления в охотоведении, основателем коего признан Петр Александрович (Мантейфель, 1950; Фолитарек, 1980; Гусев, 1982 и др.).

П.А. Мантейфель читал курс биотехнии в Балашихе (ВЗИПСХ — МПМИ) более 25 лет, но так и не оставил какого-либо руководства (имеются лишь стенограммы его лекций). Как считает М.Д. Зверев, П.А. вообще не любил писать. “Его известную книгу “Заметки натуралиста” с рисунками Комарова, изданную Детгизом, помог подготовить один журналист” (Зверев, 1980, с. 138). К сожалению, многие авторы часто неточны в своих публикациях. Книга П.А. “Заметки натуралиста” появилась в 1961 г. уже после смерти автора, издана она Учпедгизом, а рисунки в ней принадлежат не Комарову, а В. Белышеву. Зверев же пишет о наиболее популярной книге Мантейфеля “Рассказы натуралиста”, впервые изданную Детгизом в 1937 г. и выдержавшую еще четыре издания (см. список). Поистине, “книги умнее своих авторов”, да и нет особой беды даже в том, что Петру Алексеевичу кто-то помог — рассказы его о животных талантливы, интересны и познавательны. Кстати, устоявшееся мнение о том, будто бы дядя Петя не любил писать, можно взять под сомнение. Он не написал монографий или учебных руководств, но является автором не только популярных книжек, но и множества очерков, статей и заметок, в изобилии разбросанных по нашей периодике. Все это, конечно же, писал он лично. Кроме того, он был в постоянной и активной переписке со своими многочисленными учениками, которые, к сожалению, чаще всего не сохраняли писем учителя по нашей российской безалаберности... Другое дело, что Мантейфелем не написаны монографии и учебные руководства уже по той простой причине, что придуманная им “биотехния” по всей своей сущности была глубоко антинаучна, хотя и вполне соответствовала духу времени, когда ставились задачи коренного преобразования и природы, и общества. Недаром дядя Петя очень часто подтверждал свои идеи и предложения цитатой В.И. Ленина: “От живого созерцания к абстрактному мышлению, и от него — к практике”. Он вообще вошел во вкус всевозможных преобразований. Именно в этом разгадка феномена П.А. Мантейфеля, его успехов, его странной дружбы с Т.Д. Лысенко, над которым он, говорят, подшучивал (есть версия, что именно дядя Петя в шутку подал идею о порождении птенца пеночки кукушкой, причем “народный академик” принял это всерьез). А.М. Колосов в личной беседе отрицал это, утверждая, что П.А. полностью разделял преобразовательские взгляды Лысенко и поддерживал его вполне искренне. Их объединяло не только общее стремление диктовать природе свои условия, но и единство мнений. Иначе зачем бы Мантейфелю писать большую статью, с решительными возражениями А.Н. Формозову и в защиту взглядов Лысенко в отношении межвидовой и внутривидовой борьбы (Мантейфель, 1953)?

С 1948 примерно по 1955 гг. Мантейфель был заместителем директора по научной работе Всесоюзного научно-исследовательского Института охотничьего промысла (ВНИО), продолжая довольно активную работу в Президиуме Всероссийского общества охраны природы, где положительно проявил себя в период нападок на него, препятствуя ликвидации ВООП. Как член Научного совета Главного управления по заповедникам, П.А. Мантейфель отнюдь не разделял убеждения нового начальника этого главка А.В. Малиновского о необходимости сокращения сети государственных заповедников, он считал, что их нужно сохранять и даже развивать. Вместе с тем, П.А. полностью одобрил “творческие установки” Малиновского на переход от заповедной “созерцательности” к ведению активного “заповедного хозяйства” (Штильмарк, Гептнер, 1933). На эту тему у него и раньше на заседаниях Научного совета нередко возникали стычки с такими “консерваторами” как В.Г. Гептнер, В.Н. Сукачев, А.Н. Формозов и другими ярыми антилысенковцами. Недаром в книге Н. Шкляра “Повесть о зоопарке” университетские ученые представлены как некие “замшелые дедушки”.

Окончание сталинской эпохи предопределило первый этап заката охотоведческо-биотехнической школы П.А. Мантейфеля. В 1955 г. Московский пушно-меховой институт был ликвидирован, а охотоведы младших курсов отправились доучиваться в Иркутский сельскохозяйственный институт, где лидером недавно созданного факультета охотоведения был яростный оппонент дяди Пети, иркутский зоолог и охотовед, профессор В.Н. Скалон. Мантейфель, как и многие его коллеги, очень тяжело воспринял этот удар (“Воспоминания...”, 1982, Штильмарк, 1993).

Ликвидация МПМИ — главного оплота идей Мантейфеля — сказалась и на состоянии здоровья Петра Александровича: он начал слепнуть. Получив должность заведующего кафедрой звероводства в Московской Ветеринарной Академии, он продолжал работать, но стал явно “сдавать”, да и возраст сказывался... Последние годы его жизни были весьма трудными, хотя он очень мужественно пытался преодолеть свои недуги. Вот что писал в газете “Комсомольская правда” (24 июня 1998 г.) известный журналист Ярослав Голованов: “Вчера в “Известиях” (27.03.1960) прочел о смерти профессора Петра Александровича Мантейфеля. Я знал его, бывал у него дома весной 1959 г. (отметим, что в этом году, к своему семидесятипятилетию П.А. получил звание заслуженного деятеля науки, а еще в конце 40-х годов он был удостоен Сталинской премии, что существенно повысило его авторитет. С этой премией связан еще один миф: она была присуждена вовсе не за научные достижения, как многие думают, а за консультацию кинофильма “Белый Клык” режиссера Згуриди и ряда его других научно-популярных картин — Ф.Ш.). Он жил в настоящей московской коммуналке с велосипедами и сундуками в коридоре. Комната Мантейфеля — узкий пенал, сумрачная, неуютная, с единственным окном на стену дома в соседнем дворе. На всех вещах в комнате — налет многомесячного запустения...

П.А. говорил напевно, с особой мягкостью, присущей старикам. Я подумал, что он рад моему приходу, т.к. со мной можно поговорить. Очевидно, он очень одинокий человек... П.А. почти совсем ослеп, на машинке ему печатала племянница, с которой он меня познакомил, удивительно неприветливая женщина лет 30—35, живущая где-то под Москвой и изучающая крыс. На машинке она составляла картотеку небольших новелл, которые Мантейфель писал (или диктовал?) для своей будущей книги. Он предполагал, что их будет более 200, показывал мне их тематический список, некоторые были уже написаны, я отобрал несколько, и они были опубликованы в “Комсомолке”.

Уже тогда П.А. выглядел плохо: дряхлый, бледный, слепой. Он числился профессором Ветеринарной академии, но работать, конечно, уже не мог. Мне говорили, что у него есть сын, известный ученый, доктор наук, но в это трудно поверить, разглядывая ту убогость, в которой он жил”.

Работая тогда в Красноярске, я не мог быть свидетелем, но не раз слышал, что до последнего дня Петр Александрович был окружен самой теплой заботой своих многочисленных учеников и коллег, постоянно его навещавших, за ним бережно ухаживала жена, лежал он в своем любимом рабочем кабинете. Е.Д. Ильина писала, как неделю до смерти П.А. сказал ей с горечью, что все-таки видно придется ему уйти на пенсию. Он не представлял себя без работы”. (“Воспоминания...”, 1982).

Умер ученый 24 марта 1960 г.

Добрая память о Петре Александровиче Мантейфеле как наставнике и воспитателе, преподавателе и авторе добрых книг про животных, будем надеяться, сохранится у наших потомков.

Литература

01. Архив РАН (АН СССР), Фонд 1657 (М.М. Завадовского), оп. 1, д. 157.

02. Генерозов В.Я., 1995. Сорок один год в охотоведческой науке (Автобиография) // Альм. Охотничьи просторы, кн. 3, стр. 226—232.

03. Гусев В.Г., 1962. Натуралист, педагог, писатель.( Памяти П.А. Мантейфеля) // Альм. Охотничьи просторы, вып. 16, с. 159—164.

04. Гусев О.К., 1982. Основоположник биотехнии (К 100-летию П.А. Мантейфеля) // Охота и охотничье хозяйство, № 7, стр. 3—6.

05. Гусев О.К., 1984. Натуралист, педагог, писатель // П.А. Мантейфель, “Рассказы натуралиста”, М., стр. 2—15.

06. Завадовский М.М., 1991. Страницы жизни, М.: МГУ, 236 с.

07. Завадовская М.М., 1992. Жизнь и судьба моего отца // Природа и охота, № 1, стр. 62—64.

08. Зверев М.Д., 1980. Заимка в бору. Автобиографическая повесть, Алма-Ата: Жазуши, 207 с.

09. Имшенецкий С., 1966. Волшебный старик // Охота и охотничье хозяйство, № 9, стр. 19.

10. Калабухов Н.И., 1978. Жизнь зоолога, М.: Изд. МГУ, 182 с.

11. Мантейфель Б.П., Сосновский И.П., Исаков Ю.А., Павлов М.П., Ильина Е.Д., 1982. Воспоминания о П.А. Мантейфеле, Охота и охотничье хозяйство, № 7, стр. 34—39.

12. Мантейфель П.А., 1928. К вопросу о размножении соболя в неволе (предварительное сообщение зоопарка) // Пушное дело, № 1.

13. Мантейфель П.А., 1928. К вопросу о размножении соболя в неволе // Там же, № 10.

14. Мантейфель П.А., 1929. Размножение соболей и куниц в Московском зоопарке // Там же, № 7.

15. Мантейфель П.А., (ред. совм. с А.М. Быховским), 1932. Московский зоопарк, Путеводитель, М., 107 с.

16. Мантейфель П.А., 1937. Рассказы натуралиста, М.: Детиздат, 156 с.

17. Мантейфель П.А., 1939. Кондо-Сосьвинский госзаповедник // В тайге и в степи. Очерки и рассказы, Свердловск, стр. 36—38.

18. Мантейфель П.А. (ред.), 1956. Советы натуралистам-любителям, М.: Молодая гвардия, 256 с.

19. Мантейфель П.А., 1961. Заметки натуралиста, М.: Учпедгиз, 191 с.

20. Мантейфель П.А., 1962. Рассказы натуралиста // Альм. Охотничьи просторы, вып. 16, стр. 164—170.

21. Мантейфель П.А., 1974 // БСЭ, изд. 3-е, т. 15, стр. 337.

22. Мантейфель П.А., 1984. Рассказы натуралиста (сост. О.К. Гусев), М.: Лесн. промышл., 185 с.

23. Московский зоосад (сборник статей под редакцией М. Завадовского), 1925. М.: Новая деревня.

24. Московский зоосад, 1925. Сб. статей под ред. проф. М. Завадовского, Новая Москва, 223 с.

25. Обогащение фауны и разведение охотничьих животных // Материалы к Всесоюзной научно-практической конференции, посвященной 100-летию со дня рождения проф. П.А. Мантейфеля 19—21 мая 1982 г., 1982, М., 243 с.

26. П.А. Мантейфель (некролог). Подписи Лысенко Т.Д., Поздняков Е.В. и др. // Газ. “Известия”, 27 марта 1960.

27. П.А. Мантейфель (некролог). Подписи Т. Лысенко, И. Презент и др. // Агробиология, № 5, 1960.

28. Петр Александрович Мантейфель (к 75-летию со дня рождения) // Охота и охотничье хозяйство, № 11, 1957, стр. 15.

29. Петр Александрович Мантейфель (некролог). Подписи Ильина Е.Д., Кузнецов Б.А. и др. // Кролиководство и звероводство, № 5, стр. 47—48.

30. Рюмин А.В., 1949. Кружок юных зоологов // Московский зоопарк, М., стр. 555—589.

31. Скалон В.Н., 1953. Календарь охоты (рецензия) // Зоол. ж., т. 32, вып. 6.

32. Скалон В.Н., 1971. Сущность биотехнии // Сб. Биол. науки, в. 1, Алма-Ата.

33. Соколов В.Е., Филонов К.П., Нухимовская Ю.Д., Шадрина Г.Д., 1997. Экология заповедных территорий России, М.: Янус-К, 275 с.

34. Успенский Г., 1952. По заповедным дебрям, М.—Л.: Детгиз, 271 с.

35. Фолитарек С.С., 1979. Теоретические основы биотехнии и обзор работ Карасукской биотехнической станции // Сб.: Биотехния. Теоретические основы и практические работы в Сибири, Новосибирск: Наука, стр. 8—81.

36. Шерешевский Э.И., 1961. Ученый, учитель, друг // П.А. Мантейфель, “Заметки натуралиста”, М.: Учпедгиз, стр. 5—14.

37. Шкляр Н.Г., 1935. Повесть о зоопарке. Люди, дела, достижения, М.: Молодая гвардия, 252 с.

38. Штильмарк Ф., Сухомиров Г., 1988. Следы Троянского коня // Природа и человек, № 9.

39. Штильмарк Ф.Р., 1991. Две жизни — две судьбы // Альманах Охотн. просторы, вып. 48, М.: Физкультура и спорт, стр. 83—89.

40. Штильмарк Ф.Р., Сухомиров Г.И., 1991. О двух направлениях (“школах”) в советском охотоведении // Бюлл. Моск. об-ва испытат. природы, отд. биол., т. 91, вып. 1, стр. 77—87.

41. Штильмарк Ф.Р., 1993. Лукоморье — где оно?, М.: Мысль, 335 с.

42. Штильмарк Ф.Р., 1996. Историография российских заповедников, М.: Логата, 340 с.

43. Штильмарк Ф.Р., 1996. Речной бобр в Западной Сибири // Бюлл. Моск. об-ва испыт. природы, отд. биол., т. 101, вып. 1, стр. 19—27.

44. Штильмарк Ф.Р., Гептнер М.В., Трагедия советских заповедников (к 40-летию “реорганизации” заповедной системы в СССР) // Бюлл. Моск. об-ва испыт. природы, отд. биол., т. 98, вып. 2, стр. 97—113.

45. Weiner D., 1999. A Little corner of freedom. Russiаn nature protection from Stalin to Gorbachev, University of California Press, Berkeley — Los Angeles — London, 556 p.