Сакральные объекты на территории национального парка «ЮГЫД ВА»
Е. Шубницина

Национальный парк «Югыд Ва», созданный в 1994 году, объединяет на своей территории западные склоны Северного и Приполярного Урала. На территории парка расположены районы высочайших уральских вершин. Уникальные ландшафты, включающие альпийские луга, горные тундры, а также крупнейший в Европе массив первичных бореальных лесов, ежегодно привлекают сюда туристов со всего мира. С 1995 г. территория парка вместе с Печоро-Илычским заповедником включена в Список Всемирного Природного наследия ЮНЕСКО под общим названием «Девственные леса Коми».

Но девственная природа — еще не все богатство парка. Сегодня особо охраняемые территории все больше внимания уделяют ценностям культурным, которые нуждаются в охране не меньше, а зачастую больше, чем природные ландшафты.

Но сохранять историко-культурное наследие — значит не только обеспечивать физическую сохранность памятников, но и сохранять лучшие старинные традиции природопользования, собирать и поддерживать традиции, легенды и предания, создающие «дух» объекта, придающие месту ауру «святости». Хранителями древних культур являются не только сами священные объекты, но и их нерукотворные памятники местного населения, топонимы, предания и легенды. Поэтому на сегодняшний день в задачи парка входит сбор и анализ информации, базирующейся на данных археологии, палеонтологии, истории, этнологии и др.

Печорский край с эпохи мезолита служил местом обитания различных по языковой принадлежности племен. В разные исторические эпохи здесь жили финно-угорские и самодийские группы населения; сюда проникали, растворяясь в среде местных племен, выходцы из Приобья и Волго-Камья [11].

Многие из памятников природы Национального парка являются элементами культурного наследия местных народов.

Особое значение в культуре народов Припечорья и Приуралья издавна имел район горы Тельпос-из — высочайшей вершины Северного Урала. С ней связано множество былей и легенд.

Название горы переводится с языка коми как «гнездо ветров». Район Тельпос-иза известен плохой погодой — с вершины горы часто дуют ветры, несущие облака, дождь или снег. По поверью местных жителей, на вершине горы живет Войпель, бог пурги и северного ветра, который не любит шума и не позволяет людям врываться в свое жилище.

В древности мимо этой горы пролегал Зырянский торговый путь, по которому зыряне ездили к остякам-манси за Уральский хребет — «Великий Каменный Пояс», или «Камень». Проходя или проплывая мимо Тельпос-иза, коми старались не шуметь.

«...Рассказывают зыряне, самый слабый звук человеческого голоса, даже малейший стук, вызывает, будто бы, около этих мест страшную бурю. Промышленники, проезжая мимо Толпас-Из, сохраняют глубокое молчание и далее обертывают тряпками уключины весел, чтобы они не скрипели». «Если Войпель услышит шум, то поднимется страшный ветер, снег, и люди должны погибнуть, или же превращаются в камень» [ 1 ].

Упоминание о легендах, связанных с этой Тельпос-изом, можно найти у коми писателей Питирима Сорокина и Каллистрата Жакова:

«Особым почитанием пользуется вершина Тол-поз-из (камень гнезда ветров). На его вершину никто не мог взобраться, да и не может, по мнению зырян. Пробовал это сделать когда-то один самоед, но он так и пропал там, потому что в этой горе живет бог Шуа, не любящий шума и не позволяющий людям врываться в его жилище. На одной из вершин Тол-поз-иза есть, говорят зыряне, следы громадных ног; эти следы приписываются богу Шуа... При входе на гору Тол-поз-из, по рассказам печорских зырян, есть восемь каменных человеческих фигур. Они были когда-то людьми, но при переходе горы благодаря тому, что шумом рассердили бога Шуа, они превратились в камень» [10].

«..Великий Ен сел на вершину Тэлпозив в Каменном поясе и дал голос всем прочим богам холодного, величавого севера... Все услышали голос большого Бога и пришли по зову Его к мрачной вершине Уральских гор... Первым подсел к нему страшный Войпелъ, бог северных ветров, крутящих снег зимою и листья осенью в дремучих борах и в сумрачных ложбинах...» «Сын мой, когда будешь проходить мимо «каменного гнезда» в горах, ничего не говори и песен не пой: там живет, в каменном гнезде, великий бог ветров Шуа... Ох! он не любит шума, и как услышит звук, чуткий на ухо днем и ночью, поднимет ветер на тебя и вьюгу нанесет с отдаленного севера. Берегись же, иначе он, страшный Войпелъ, погубит тебя» (3).

Так, в форме легенды, давался совет держаться подальше от опасного места.

Ненцы называют эту гору Нэ-Хэхэ, манси — Нэ-Пупыг-Нёр, — «Женщина-идол», «Баба-идол». Э.К. Гофман приводит мансийскую легенду о том, что бог превратил в каменного идола женщину, которая во всем противоречила мужу, и запретил манси подниматься на эту вершину: «если кто осмелится это сделать, то поднимется такая буря, что смельчак полетит в пропасть» [8].

Бог Войпель («Войпель-болван») был «главным богом» у коми до прихода в этот край христианства. С началом христианизации Коми посланным сюда Москвой Стефаном Пермским (во времена соперничества Москвы и Новгорода за власть над северными территориями его миссия была политической) власть на небе «перешла» к единому богу — Ёну — богу Солнца, более, видимо, близкому к образу Христа.

На западном склоне Приполярного Урала, на современной территории национального парка «Югыд ва», течет река Балбанью, берущая начало недалеко от высочайшей вершины Урала — горы Народной. Балбанью когда-то занимала особое место в религии древних народов, о чем говорит и ее на языке жившего здесь когда-то народа манси — Ялпынг-я, «священная река». Интересно, что у нее, как и у многих здешних рек, озер и гор, есть «сестра-близнец» — река Балбанью, — на восточном склоне Урала. Коми название реки происходит от слова «балбан», или «болван» — «истукан, статуя, идол, языческий изваянный бог». Болванами, или «каменными бабами», здесь называют одиноко стоящие каменные камни-останцы, похожие на фигуры людей, — древние жители этих мест считали их священными. Еще одно значение этого слова есть — идол, культовая статуя. О каменных болванах можно прочитать в древнерусских летописях, в сказаниях о распространении на Руси христианства и борьбе с язычеством. Многие такие «болваны» служили местами жертвоприношений.

Вблизи места впадения Балбанью в реку Кожим над берегом возвышаются два каменных истукана: двуликий «Старик-хозяин» и тридцатиметровая «Каменная баба», издали напоминающая фигуру женщины. Эти каменные идолы служили в эпоху палеолита местами жертвоприношений, что подтверждают найденные здесь археологами кремационные и жертвенные канавки, обугленные кости оленей и лосей, сломанные (жертвенные) наконечники стрел, ножи, скребки, проколки, остатки столбов прямоугольного жилища, керамические черепки. Возраст некоторых находок на Балбанью относится к четвертому тысячелетию до новой эры. К сожалению, многие из потенциальных археологических находок по берегам Балбанью и Кожима безвозвратно погибли под бульдозерами в 80-е годы прошлого века, когда здесь добывали россыпное золото. Остались только рассказы о найденных здесь черепках, изделиях из металла, костей и бивней мамонта [6].

Интересно, что название Болбан носило когда-то северное коми село Петрунь, расположенное на притоке Печоры реке Усе. По преданию, село было основано на «святом месте» оленеводов-ненцев, которые приносили здесь жертвы своему идолу Болбану. Ему жертвовали самые дорогие меха (куницы, горностая, лисицы, песца, соболя), закалывали в жертву отборных оленей. Сам деревянный идол Болбан «был высотой в человеческий рост, голова круглая, высечена личина; руки, ноги расчленены. Каждый год жители приносили для идола новую одежду и одевали его. По одежде считали, сколько ему лет». По воспоминаниям жителей, около «божка» проводились языческие церемонии: разводили ритуальный костер, на котором варили мясо жертвенного животного, которое ели как сырым, так и вареным; жертвенной кровью мазали губы «болвана». Пели, плясали, били в барабан; посторонних на церемонию не допускали. Говорят, что еще в 30-е годы 20 в. на местах капищ валялись оленьи рога и кости [2].

В тридцати километрах выше устья Балбанью находится гора Еркусей (Шаман-гора). По внешнему виду Еркусей не похож на соседние горы, гладкие и поросшие лесом — он весь состоит из отполированных каменных глыб, похожих на огромные кристаллы и сверкающих на солнце, как зеркала. С этим культовым место, известным всем оленеводам Приуралья, связано много легенд: по преданию, у ее подножия похоронен один из последних в этих краях шаманов, а в самой горе живет злой дух, вылетающий из пещеры в виде ветра и убивающий оленей [7]. И в наши дни у оленеводов, ежегодно перегоняющих свои стада с восточных склонов на летние пастбища, принято оставлять на плоской столообразной вершине Еркусея жертву — голову белого оленя. На вершине горы нередко можно видеть нарты, другие предметы кочевого быта — сломанные, что говорит об их жертвенном назначении. А в 80-е геологами у подножия Еркусея был найден клад из серебряных монет, видимо, тоже оставленный в качестве жертвы.

Другая гора Приполярного Урала — Сабля (коми Сабля-Из — «Гора Сабля», ненецкое Саук-Пай — «Острая гора, «Острый Камень»), согласно коми легенде, находилась во владении «Саблинского хозяина», «строгого, жестокого и недоступного; его видят иногда смельчаки, рискнувшие подниматься на Саблю, несущимся по горам в виде крутящегося столба» [8].

По другой легенде, во владении духа этой горы находилось расположенное поблизости озеро, из которого нельзя было добывать рыбу: по поверью, ослушников ждала смерть.[5]. Интереснейшими сакральными объектами Урала, «функционирующими» по сей день, являются «жертвенные камни» на водоразделе Главного Уральского хребта — границе Европы и Азии, где издавна проходят пути оленеводов из Тюменской области на летние пастбища на западном склоне Урала. Оленеводы, кочуя со стадами из Тюменской области на западные склоны Урала, оставляют и этих камней приношения богам, чтобы те пропустили стада через перевал. Мужчины кладут к подножию камня топоры и ножи, женщины — домашнюю утварь, дети — игрушки [12].

Одна из главных опасностей, которые угрожают сейчас священным горам — это разведка и добыча полезных ископаемых. В связи с исчерпанием запасов полезных ископаемых в легкодоступных районах геологоразведочные и добычные работы ведутся сейчас в самых отдаленных уголках. Штольни и траншеи, прорезающие склоны гор, не только уродуют уникальные ландшафты: вся аура «святого» места оказывается разрушенной. С позиций «товарной экологии» ущерб от такой деятельности переводу в рубли практически не поддается: гольцовые тундры имеют очень низкую биопродуктивность, и все, что удается вменить в вину варварам — это две-три популяции каких-нибудь редких лишайников. Поэтому как никогда остро стоит сейчас проблема разработки методики оценки эстетической и сакральной ценности природных объектов, в главное — ее законодательное закрепление. С быстрым переходом горнодобывающей промышленности в частные руки эти проблемы обостряются: если государственные предприятия вынуждены были принимать хотя бы минимальные меры по ограничению воздействия на природу, то частный капитал старается обойти (и обходит) все экологические ограничения при проведении работ. Положение усугубляется отдаленностью таких объектов от населенных пунктов, а значит, природоохранных организаций, и их труднодоступностью в транспортном отношении.

Примером может служить все та же Балбанью, в верховьях которой власти Коми вот уже десять лет пытаются развернуть добычу коренного золота, несмотря на территорию Национального парка и статус Всемирного наследия ЮНЕСКО. За последние несколько лет правительство Коми дважды — в 1997 и 2004 гг. — выводило территорию планируемого прииска из состава парка, и дважды было вынуждено отменить свои постановления — под давлением общественности и на основании заключений федеральной экоэкспертизы. Проект, предполагающий строительство открытого карьера и золотообогатительной фабрики на высоте 1000 м, активно лоббируется промышленниками: только в изыскательские и опытно-промышленные работы, которые здесь велись в нарушение всех законов, за это время уже вложено несколько десятков миллионов рублей. По случайному (?) совпадению, горное плато Алькесвож, где много лет ведутся работы и где планируется строительство рудника, находится прямо напротив священной горы Еркусей, на противоположном берегу Балбаныо. Горное озеро Грубепенди-ты, с которым тоже связано немало легенд, за время поисковых работ и различных «испытаний» превращено в безжизненную лужу.

Еще меньше повезло горе Неройка (Старик-хозяин), расположенной на водоразделе Уральского хребта (название горы идет от Нёр (гора) и ойка (старик, хозяин). Культ Нер-ойки (хозяина и покровителя оленьих стад, сына Нуми-Торума) существует у народа манси; на озере Ялпынг-тур («Святое озеро»), на восточном склоне Уральских гор, и сейчас существует святилище — культовое место Нер-ойки.

Вот уже сто лет в недрах горы добывают кварц — горный хрусталь. Рабочий поселок, выросший на прииске, и строящаяся к нему дорога навсегда лишили это когда-то святое место его былого величия. Вот впечатления туристов: «Все склоны горы, как ножевыми ранами, покрыты разрезами шурфов, так что гору впору переименовать на Ройку» [9].

Однако опасность языческим святилищам угрожает не только со стороны промышленников. Так, несколько лет назад экспедиция, финансируемая христианской церковью, водрузила крест на вершине горы Народной — высочайшей точки Урала. В местах, где пантеизм просто растворен в воздухе, и присутствие язычески богов ощущается буквально физически, этот крест смотрится, прямо сказать, не очень уместно; однако, современных последователей Стефана Пермского это, похоже, не смущает.

Памятники истории и культуры, и в первую очередь сакральные объекты — это места духовного единения человека с Природой, хранители традиций древних народов, сохраняемые и почитаемые представителями разных религий на протяжении тысячелетий. Статус особо охраняемой природной территории, полностью изъятой из хозяйственной деятельности, безусловно, помогает их сохранить, не давая угаснуть. Но одна только географическая принадлежность к охраняемой территории сегодня, увы, еще не гарантия сохранности сакрального объекта. Тем важнее в наше время изучение и популяризация экологических традиций, не только пробуждающих любовь к природе, родине и истории своего народа, но нередко служащих важнейшими аргументами в деле охраны природных святынь.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Арсеньев Ф.А. Щугор //В дебрях Севера. — Сыктывкар, 1999. —
С. 306-398.

1. Бурлак И. Вера и тундра. 9 класс Академической гимназии г. Инты, Коми республиканский конкурс школьных работ «Православная Церковь: прошлое и настоящее».

2. Жаков К. Дарук Паш. Бегство северных богов //Под шум северного ветра: Сб. — Сыктывкар: Коми кн. Изд-во, 1990.

3. Загадки Кожима. Материалы эхоконференции FidoNet RU.ANOMALIA 12.04.2001,1.05.2001

4. Конаков Н.Д. Религиозное мировоззрение промыслового населения народа коми // Христианство и язычество у народа коми. — Сыктывкар: Коми кн. изд-во, 2001.

5. Копылов А. Что хранит сфинкс на реке Балбанью //Газета «Комсомольская правда», 12.09.2003.

6. Лимеров П.Ф. Экологические принципы в мифологии коми. http://kominarod.ru/netcat_files

7. Матвеев А.К. Вершины Каменного пояса. — Челябинск: Южно-Уральское книжное издательство, 1990.

8. Рундквист Н. 100 дней на Урале. — Свердловск, 1993.

9. Сорокин Питирим. Этнографические этюды. — Сыктывкар: Коми кн. Изд-во, 1999.

10. Сухогузов П.Г. Легенды и действительность. Очерки развития географических знаний о Севере с Коми крае с древнейших времен до начала 20 века. — Сыктывкар: Геопринт, 2000.

11. Шубницина Е.И., Фомичева Т.С. Сохранение культурного наследия в Национальном парке «Югыд ва» //Материалы Международной конференции «Инновационная политика в сфере сохранения культурного наследия и развития культурно-познавательного туризма». — М., 2005.