Права живых существ

Некоторые специалисты не согласны с теорией защиты прав природы, настаивая на том, что наличие прав обязательно предполагает наличие обязанностей. Поэтому, якобы, волки и ландыши не могут иметь прав, так как у них нет никаких обязанностей.

Холмс Ролстон III в пух и прах разбивает такую точку зрения: «Считать права и обязанности взаимными будет означать то, что только моральные посредники будут приниматься во внимание этическими соображениями. Но ведь долг существует и в отношении тех людей, кто не может за себя постоять или отстоять свою позицию… Моральность нужна всегда, когда уязвимого надо защищать от посягательств сильного» (16).

«Сама правовая практика, — справедливо считает российский экологический юрист А.В. Гринь, — обгоняя теорию под давлением соответствующих потребностей, незаметно развивается в сторону восприятия биологических видов в качестве носителей естественных прав» (290).

Американский экоюрист Кристофер Стоун в своей ставшей классической работе «Должны ли деревья иметь права?» писал: «Природные объекты мало учитываются ради них самих и в законе, и в народных движениях. Бесправие природной окружающей среды может и должно изменяться. Природные объекты не имеют прав не потому, что они не могут говорить. Корпорации, государства, владения, младенцы, муниципалитеты, университеты тоже не могут говорить. За них говорят юристы (…) Если человеческое существо становится дряхлым и имеет дела, с которыми оно некомпетентно справится, суд назначает человека, которому предоставляются полномочия управлять делами некомпетентного. «Хранитель», «попечитель» или «опекун» (терминология варьируется) представляет некомпетентного в его юридических делах (…) Поступая так, мы, по сути, делаем природный объект при помощи его попечителя юридической сущностью, компетентной собрать иски об ущербе и представить их перед судом (…) Попечитель убеждал бы суд в ущербе, в настоящее время не признаваемом — смерти орлов и несъедобных крабов, страдании морских львов, исчезновении с лица земли не имеющих коммерческой ценности птиц, гибели областей дикой природы…» (13).

К. Стоун гениально просто обосновал практическое применение долгое время являющейся чисто теоретической идеи прав животных (природы). По Стоуну волки и ландыши обладают правами, т.е. являются правоспособными изначально (от рождения). То, что они не являются дееспособными, не мешает защищать их права в суде их опекунам или защитникам, например, природоохранным организациям. Так же, как опекуны защищают в судах права людей, не обладающих дееспособностью — беспомощных стариков, младенцев, умственно отсталых людей. Придание диким животным и растениям прав не означает прекращение их использования (как и люди, обладающие правами, продолжают друг друга использовать), а только прекращает их использование со злоупотреблением (эксплуатацию). Право — это регулятор общественных отношений. В данном случае права животных будут регулировать наши отношения с животными.

Концепция прав животных и других природных объектов издавна была присуща различным культурам, религиям и народным воззрениям. Так, в Карпатах местное население считало, что каждый медведь имеет право задрать 10 голов скота. Если медведь задрал меньше, чем 10 голов скота, его не убивали (36). У североамериканских индейцев права некоторых диких животных, например, лосося, приравнивались к правам целой нации. Права животных издавна поддерживались буддизмом. В своей статье «Дебаты по поводу Закона о краже леса» понятие моральных прав деревьев ввел К. Маркс. О защите прав животных говорил освободитель негров из рабства Президент США А. Линкольн. В 1894 г. немецкий судья Брегенцер написал книгу об юридических правах животных, в 1983 г. подобную — англичанин Сольт.

В России о правах животных одним из первых, в 1898 г., заявил активист Российского общества покровительства животным _А. Даронов. В 1899 г. вышла книга питерского юриста С. Фишера «Человек и животные. Этико-юридический очерк», в которой автор говорил о необходимости признания «правовой личности животных» (37).

В 1903 г. в Москве выходит книга приват-доцента Московского университета П.В. Безобразова «О правах животных». В защиту прав животных в начале 20 века выступали такие видные люди как издатель Л. Толстого В.Г. Чертков, И.И. Горбунов-Посадов, профессор А.П. Семенов Тян-Шанский (37).

В 2003 г. Киевским эколого-культурным центром в Киеве была проведена Международная конференция «Естественные права животных» (Трибуна-9), на которой был принят, а позже опубликован ряд Деклараций о правах природы (33). В настоящее время, по данным социологических исследований в России и Украине, около 70% опрошенных поддерживают идею прав животных (38).

Как справедливо считает российский экоюрист В. Агафонов, права природы можно рассматривать в объективном и субъективном смысле. Право природы в объективном смысле — это система правил поведения, система регулирования общественных отношений с природой. Право природы в субъективном смысле — это признаваемое притязание какого-либо живого существа на какое-либо благо, какой-либо интерес в чем-либо. В основе права лежит притязание живого существа (574). Возможна и такая формулировка: право природы — это узаконенная моралью или законом возможность природы иметь какие-либо претензии и интересы. Иметь право — означает иметь претензии на что-то и по отношению к кому-то, к признанию которого призывают правила, или в случае с моральными правами — принципы просвещенной совестливости.

Еще во времена И. Бентама этики полагали, что правами обладают только те живые существа (высшие животные: млекопитающие и птицы), которые чувствуют боль или имеют разум. Однако сейчас наделение правами распространилось на все без исключения живые существа, включая микроорганизмы. Дело в том, что все они имеют способность к питанию и росту, дыханию и самозащите, к сознательным желаниям и надеждам, стремлениям и импульсам, волю к жизни; свойства и наклонности, подобные этим, определяют их интерес. А кто имеет интересы, тот нуждается в правах для из защиты. Камень, в отличие от белки или ромашки, не имеет способности к питанию и росту, не имеет интересов в этом, а значит, не может обладать правами по их защите.

За всеми живыми существами на уровне видов и особей могут быть признаны следующие права:

На уровне видов: право на существование; право на возмещение ущерба по вине человека; право на генетическое разнообразие; право на процветание.

На уровне особей: право на жизнь; право на естественную свободу; право на защиту от страданий по вине человека; право на необходимую для жизни долю земных благ; право на генетическое разнообразие; право на отсутствие ответственности перед человеком; право на опеку (для домашних и сельскохозяйственных растений и животных).

Следует отметить, что некоторые из перечисленных прав уже в той или иной степени защищаются законом. Так, законами о защите животных от жестокого обращения охраняется право индивидуальных животных на защиту от страданий по вине человека, законами о Красной Книге защищены права индивидуальных редких животных и растений на жизнь и свободу, Международной конвенцией по биоразнообразию защищены права всех видов живых существ на существование, законами об охраняемых природных территориях охраняются права некоторых экосистем на существование и права индивидуальных вековых деревьев на жизнь.

К сожалению, при современном уровне жизни человека пока невозможно осуществлять на практике защиту всех приведенных выше прав природы. В особенности это касается низших животных, растений и микроорганизмов. На практике можно найти достаточно оснований, чтобы игнорировать права и интересы индивидуальных жуков, червяков и ландышей.

Налицо позиция, которую мы хотели бы принять, но которая пока не может быть осуществлена, однако мы должны к ней стремиться в будущем. Ведь этика — это прежде всего моральный компас в нашем движении к совершенству и справедливости. В качестве примера можно провести аналогию с правами людей второго поколения (социальными, экономическими, культурными). Эти права для многих государств пока невыполнимы, так как для их удовлетворения понадобились бы громадные средства. Однако, задекларировав их, государства продемонстрировали, что они будут принимать меры для выполнения этих прав в будущем. Более того, уже сейчас мы должны делать отличие неизбежного, вынужденного, морально оправданного убийства живых существ от убийства неоправданного. В качестве примера можно привести неоправданную гибель уток во время спортивной охоты, которая проводится ради развлечения, или рубку старых толстых деревьев для производства винных бочек.

Большое значение концепции прав природы состоит в том, что она стимулирует людей ограничивать, по возможности, убийства и страдания живых существ по вине человека. Например, огромное количество жаб и лягушек весной во время нереста гибнет под колесами автомобилей. На автомагистрали «Минск–Витебск», проходящей через Березинский заповедник, в 2000–2004 гг. за 1–2 недели в апреле во время миграций к нерестовым водоемам гибло до 75% численности местных популяций амфибий (576). Но ведь их можно спасти. В 2007 г. для защиты амфибий в этом месте впервые в Беларуси и, наверное, во всех странах СНГ, были сооружены переходы для жаб и лягушек. А ГАИ_Беларуси утвердила специальный дорожный знак «Осторожно, лягушки!». В Германии для спасения амфибий во время миграций закрывают отдельные участки дороги, специальные группы энтузиастов дежурят на дорогах и переносят амфибий через автомагистраль. Этот небольшой пример показывает, что при желании человек может сделать много для защиты права амфибий, как и других видов, на жизнь.

Права фауны и флоры могут быть моральные (естественные) и юридические. Моральные права защищаются моралью, обычаем, традициями, а юридические права — законом. Наличие у живых существ моральных, а затем и юридических прав (хотя бы для начала на уровне видов), по мнению российского экологического юриста А.В. Гриня, имеет далеко идущие последствия для природоохранной практики. Во-первых, биологический вид перестает быть собственностью. Ни одно физическое или юридическое лицо не может им владеть.

Во-вторых, «обозначенные права субъектности биологических видов и популяций наделяют их гражданскими правами и включают развитой механизм правовой защиты. И не только имущественных интересов, если популяция понесла ущерб. Если этот ущерб субъекту права необратим, то включается, например, уголовное законодательство по факту геноцида (Например — истребление осетровых рыб в бассейне Волги)» (290).

В-третьих, любой биологический вид, а не только человек, может стать собственником неких финансовых активов, которые могут накапливаться в местных или национальных бюджетах именно для их охраны (290).

Долгое время определенная категория людей — рабы, негры, дети, женщины не имели прав. Однако, благодаря развитию этики все люди сейчас считаются равноправными. Для достижения полной справедливости осталось сделать последний шаг — признать права других живых существ и приравнять их к правам людей.

Вместе с тем необходимо отметить, что в самой природе прав, как и экологической этики, не существует. То есть в природе прав нет, но у природы (живых существ) — есть. То, что волк задрал косулю — не означает, что он нарушил ее права. Права фауны и флоры — это чисто человеческая, искусственная конструкция и она существует только в отношениях или между людьми, или в отношениях людей с природой. Права белок и зайцев мы защищаем не от куниц и волков, а от насилия со стороны человека и государства. Более того, животные не отвечают за свои поступки, когда нарушают человеческие законы. Их за это нельзя убивать или преследовать иным образом.

В 2006 г. в Украине вступил в действие Закон Украины «О защите животных от жестокого обращения», которым впервые в Европе узаконены моральные права животных (39). С каждым годом права животных получают все большее признание у людей. В США курс о правах животных читается в 25 вузах и с 1984 г. действует организация «Юристы за права животных».

25 июня 2008 г. Парламент Испании впервые в мире утвердил права животных. В данном случае право на жизнь, свободу и защиту от ненужных страданий по вине человека получили только человекообразные обезьяны. Теперь они не могут являться предметом купли-продажи, их нельзя использовать в цирках, для опытов и в рекламе. Важность этого шага для развития экологической этики и защиты животных трудно переоценить (600). В 1990-х годах в Швейцарии была внесена поправка в Конституцию по поводу охраны всех живых существ, в том числе и растений (601). Теперь желающие приобретести собаку должны пройти четырехлетний курс по присмотру за животными, рыбаки должны учиться ловить рыбу гуманными способами, нельзя содержать рыбок в аквариуме, прозрачном со всех сторон.

В начале 2000-х годов в Эквадоре была принята новая конституция, в которой признаются (по-видимому впервые в мире) права экосистем (601). Таким образом, эквадорские реки и леса не просто госсобственность, а моральная единица с правами на существование и восстановление (601). Германия несколько лет назад первой в мире включила в свою Конституцию статью 2–А, посвященную защите животных. Конституция Индии требует этического отношения к животным. В Конституции Австрии появились слова: «Государство защищает жизнь и благополучие животных вследствие особой ответственности людей по отношению к животным как к своим братьям».

С точки зрения защиты прав флоры и фауны можно говорить и о том, что в конфликтных ситуациях СМИ обязаны освещать также нужды, требования и права третьей стороны — биоразнообразия, отдельных видов животных и растений.

Признание диких животных и растений субъектами права значительно облегчит практику защиты фауны и флоры в суде. В настоящее время подача экологического иска в суд от граждан или общественных природоохранных организаций происходит только в том случае, если нарушены экологические права гражданина или нанесен ущерб его здоровью или имуществу. Однако катастрофическое уничтожение зубров в Украине в 1990–2000 гг. никак не нарушает права граждан, не вредит их здоровью или имуществу и поэтому подать в суд на главного виновника уничтожения зубров — Госкомлесхоз Украины при современной судебной практике представляется практически невозможным.

Вместе с тем в мировой судебной практике уже появились прецеденты рассматривания в суде исков в защиту прав диких животных и растений. Пернатый обитатель Гавай палила могла исчезнуть, так как на склонах вулкана Килоуэа должны были бурить скважины. В 1978 г. Сьерра-Клуб и Одюбоновское общество подали иск в суд в защиту маленькой птички от ее имени. Впервые в американской судебной практике истцом стало животное. И птица победила. Федеральный суд в 1979 г. заставил местные власти отвести для палилы специальные охраняемые территории.

В Японии окружным судом префектуры Кагошима был удовлетворен иск об аннулировании разрешения на вырубку леса. Истцами по иску были названы представители местной фауны, в том числе амамийский заяц. Окружной суд Нагасаки удовлетворил иск, требующий остановить строительные работы в заливе Исхая. Истцами выступал сам залив и пять видов местной фауны (38). Постепенно права диких животных начинают получать приоритет перед рыночными отношениями. Будем надеяться, что подобная юридическая практика судебной защиты прав диких животных и растений постепенно будет распространяться и в других странах. А со временем, возможно, хотя бы высшим животным будет предоставлено избирательное право, которое они смогут реализовывать через своих представителей, «голосуя» за более экологически ориентированные партии и депутатов (40).

Реформы ожидают и международное экологическое законодательство. В международных законах должно быть четко сказано, что ни одно государство не может обладать правом собственности на биологический вид. По аналогии с Международным судом по правам человека должен быть создан Международный суд по правам животных (природы). Сегодня закон провозглашает, что человек не может быть чьей то собственностью. Это необходимое условие существования человека как личности. Если мы хотим кардинально улучшить для начала хотя бы положение диких животных, мы должны распространить на них этот принцип. Создать по настоящему демократическое общество можно только в том случае, когда удастся защитить права и свободы всего негуманоидного мира, пока находящегося в рабстве у человека.