Экологическая этика и научные исследования дикой флоры и фауны

Поэт и философ Максимилиан Волошин как-то заметил, что «ученый — это человек, который озверел от любопытства».

В 2006 г. в Дагестане (Россия) зоолог Ш.К. Алиев подготовил докторскую диссертацию по теме «Эколого-фаунистическая и эпизоотическая характеристика паразитарного комплекса охотничье-промысловых птиц Северного Кавказа».

При подготовке диссертации автором путем отлова и отстрела было добыто 700 особей (!) 25 (!) видов птиц, занесенных в Красную книгу Российской федерации. Среди них — кречетка (52 особи) — I категория Красной книги России. Виды второй категории Красной книги России: малый баклан (69 особей), колпица (16), пискулька (17), белоглазый нырок (42), степной лунь (63), змееяд (30), балобан (12), сапсан (44), большой кроншнеп (102). Виды третьей категории Красной книги России: каравайка (11), скопа (31), степной орел (12), европейский тювик (22), курганник (49), большой подорлик (22), малый подорлик (41), беркут (17), орлан белохвост (18), кавказский тетерев (7), султанка (26), стрепет (23), каспийский зуек (31), ходулочник, шилоклювка (150) (55).

Самое интересное, что Ш.К. Алиев успешно защитил докторскую диссертацию, она не была ему возвращена по причине аморальности и того, что автор нанес огромный ущерб популяциям редчайших птиц России. Цена полученного знания ради спорных достижений науки оказалась очень высокой.

Другой пример — в Якутии сотрудник Якутского филиала АН СССР Ю. Лабутин, изучая питание стерхов, отстрелял в 1970-х годах 37 редчайших птиц (из 400 живших в то время во всем мире) (298). Только в Омской области ежегодно для научных, санитарных и образовательных целей ежегодно уничтожают 2100 мелких млекопитающих (609).

Российский академик, известный эколог С.С. Шварц заявил в 1970-х годах, что человека, убившего уникальное животное, не допускать к защите диссертации (298). Думается, в наши дни этот справедливый тезис необходимо несколько радикализировать — не допускать к диссертации убившего любое животное.

Основная проблема убийства диких животных и растений во имя науки состоит в том, что они представляют для ученых — зоологов и ботаников в основном сферу научного интереса, а не моральной озабоченности. Более того, существует ничем не оправданная точка зрения, что ученому позволено все, мол он по определению ничего не может сделать плохого.

А ведь негативное влияние научных исследований на флору и фауну довольно значительное. Так, по данным А.А. Никольского, в 100 российских заповедниках ежегодно для научных исследований добывается до 10 тыс. крупных млекопитающих (5). По нашим подсчетам во всех 36 заповедниках и национальных парках Украины для научных исследований ежегодно убивается около 3600 теплокровных животных (в основном мышевидных грызунов) и около 20 тысяч рыб. В одном лишь Березинском заповеднике (Беларусь) за 1 месяц работы одной ловушки Малезе на лугу было отловлено 7 тыс. насекомых; в заповеднике «Приволжская лесостепь» (Россия) в 1999 г. и 2002 г. отловлено около 8 тыс. жужелиц (5). В заповеднике Кедровая падь из-за научных сборов значительно сократилась численность одного из видов башмачка (5). В Беловежской пуще в 1990-х годах для научных исследований было поймано около 150 тыс. насекомых (устн. сообщение Г. Козулько).

(Более подробно тему неэтичности исследований на базе заповедников и других ОПТ я исследовал в своей книге «Этика и менеджмент заповедного дела», 2005, К, КЭКЦ, 328 стр.)

Следует отметить, что в последнее время вопрос гуманного отношения к диким животным во время исследований несколько сдвинулся с мертвой точки. Об этом часто пишут украинские и российские ученые — зоологи — И. Загороднюк (2006 г.), А.А. Никольский (2000 г.), Ф.Р. Штильмарк (2001 г.), М.Н. Цуриков (1999 г.), А.И. Дулицкий (2000 г.), Е. Завьялов (2000 г.), В.Н. Грищенко (2001 г.), Е.Н. Смирнов (2001 г.), Е.Е. Рощина, О.В. Сорока (2002 г.) и другие (5).

Однако, в основном, эти работы касаются высших животных — млекопитающих и птиц, и практически никогда рыб, амфибий, рептилий, беспозвоночных (за исключением работ М.Н. Цурикова), а также растений.

Характерный пример — рыбы. Их десятками тонн отлавливают в так называемых «научных» целях. В ряде случаев, для получения икры для искусственного разведения осетров, у маточных осетров по старинке вспарывают брюхо. Такой метод разведения осетров иначе как пещерно-каменным не назовешь. Более того, появившихся из икринок мальков осетров выпускают в реку в слишком маленьком возрасте, по сути щукам на корм (303).

К сожалению, большое поле для негуманного обращения с дикими животными во время научных исследований в тех же заповедниках создают различные ведомственные инструкции. Например, Положение о порядке добывания диких животных в регуляционных и научно — исследовательских целях на территории государственных природных заповедников Российской Федерации 1992 г. позволяет заповедникам коммерчески реализовывать мясо, панты, медвежью желчь, рога сайгаков, шкуры и другие дериваты добытых для науки животных, а также рыбу, отловленную для научных целей (226). Понятно, что у заповедников имеется прекрасная возможность под видом «научных исследований» приторговывать дикими животными.

Данный документ обязывает заповедники получать в Минприроде России разрешения на добычу для научных целей диких животных, относящихся только к рыбам, птицам, амфибиям, рептилиям и млекопитающим. Для отлова в заповеднике насекомых и других беспозвоночных, а также землероек, мелких грызунов (мышиных, хомячьих, тушканчиковых) и пищух, а также гидробионтов, не имеющих промыслового значения, разрешение не требуется (226). Можно уничтожать их тысячами и миллионами. И что удивительно, данный документ разрешает добывать в заповедниках в научных целях, по разрешению Минприроды, еще и краснокнижных животных (226).

Появление и существование такого документа вызывает большие сомнения с этических позиций. Выходит, что жизнь других диких животных, находящихся под охраной в заповедниках — пауков, бабочек, червей, рачков и т.д. имеет меньшую ценность, нежели белок, лосей, щук и дятлов. Хотя с точки зрения экологической этики все живые существа имеют равную внутреннюю ценность. Вместе с тем, под так называемыми «научными исследованиями» нередко скрывается обыкновенная коммерческая деятельность. Яркий пример — Япония, которая под видом «некоммерческой охоты» в научных целях на китов и добывая до 500 малых полосатиков в год, затем продает мясо китов в рестораны и супермаркеты (235). Долгое время под видом добычи китов в «научных» целях ловили их для коммерции Исландия, Норвегия, Южная Корея и Россия (235).

Любопытный пример приводит бывший начальник Черноморского бассейнового управления охраны водных живых ресурсов О. Ушаков: «Если 10 лет назад под научный лов рыбы выделяли около 25% квот, то в 2006 г. научным институтам отдали практически 50% (2 тыс. тонн), а в 2007 г. квота вылова для научных изысканий увеличена до 5 тыс. тонн. Более того, в отдельных случаях квоты на вылов рыбы выделяются неспециализированным пользователям, таким, как Национальный центр управления и испытания космических средств или Мелитопольский государственный педагогический институт. По выделенным квотам ведется обычный промысел, и в результате такой «науки» рыбы в украинских водоемах существенно поубавилось… Узаконенное научное браконьерство, равно как и массовый незаконный промысел рыбы безо всяких квот, не может сегодня пресечь никто…» (270).

Добавим, что к «неспециализированным пользователям» рыбных запасов еще можно отнести Хмельницкую АЭС, Хотинский психоневрологический дом — интернат, отдел образования Печенежской райгосадминистрации, рыбинспекции, медицинский центр «Медики Чернобыля», Донецкий институт исследования интеллекта, специализированное управление подводно-технических работ и т.п., получающие от Госкомрыбхоза Минагрополитики Украины квоты на лов рыбы (334, 338).

Вот, например, какую любопытную квоту ловли рыбы в научных целях на 2007 г. получил Южный научно-исследовательский институт (ПівденНІРО): хамса азовская — 35 тонн, хамса черноморская — 25 тонн, тюлька — 10 тонн, шпроты — 825 тонн, бычки — 0,1 тонны, барабуля — 0,5 тонн, пузанок — 0,1 тонны, селедка черноморская — 0,1 тонны, калкан черноморский — 3 тонны, скаты — 0,5 тонны, осетр русский — 1 тонна, севрюга — 1,5 тонны, кефаль — 9 тонн, пелингас — 2 тонны, ставрида — 12 тонн, другие виды рыб — 0,5 тонны, креветки — 1 тонна, мидии — 1 тонна. В общей сложности — более 900 тонн.

В 2001 г. квоты на научный отлов рыбы получили: Институт биологии южных морей НАНУ — 3,3 тонны, Мелитопольский госпедуниверситет — 6,7 тонны, Днепровско-Орельский заповедник — 2 тонны, Научно-исследовательский институт зоологии Харьковского университета — 0,42 тонны, Запорожская научно-промышленная лаборатория Института рыбного хозяйства УАН — 17,6 тонн, Научно-исследовательский институт биологии Днепропетровского университета — 0,99 тонн, Днепровский осетровый завод — 2,5 тонны, ЮжНИРО — около 900 тонн, Институт рыбного хозяйства УАН — около 200 тонн рыбы (338). Итого, в год, под видом науки различные организации Украины вылавливают огромное количество рыбы, имеющее явно промышленный вес — более 1100 тонн. И эта фантастическая квота утверждена Госкомрыбхозом Украины (334). Какие научные лаборатории могут поглотить такое огромное количество рыбы?

В 2004 г. научными организациями только в Херсонской области было добыто 238 кг креветки, а за 2 месяца 2008 г. — уже 2,4 тонны. Причем отмечается любопытная тенденция. Чем меньше креветку ловят промышленники, тем больше — ученые. Другими словами, так Госкомрыбхоз ловко обходят государственные ограничения на лов этого сокращающего свою численность животного. Причем следует подчеркнуть, что так называемый научный лов ведется с целью «изучения и оценки» запасов креветки и происходит даже в запретный период (31).

В 2008 г. Госэкоинспекция Минприроды Украины аннулировала большое количество так называемых «научных» тем ведомственных рыбных НИИ, так как они нарушают природоохранное законодательство и не согласованы с природоохранными органами (607).

Под фактом «науки» настоящее браконьерство процветает на Дальнем Востоке. Справка Дальневосточной транспортной прокуратуры гласит: «Только СахНИРО в 1996 году заключил более сотни договоров на изучение крабов всех видов. Вмнсте с этим он стал учредителем ряда коммерческих структур и привлек к вывозу беспозвоночных более ста кораблей» (548). А Департамент по рыболовству Минсельхозпрома России недавно выдал разрешение на «научный» лов лосося дрейфующими сетями (548). В конце 1990-х годов на Дальнем Востоке России научные организации получали годовую квоту на научный отлов осетровых в размере 50–60 тонн, причем из этих осетровых черной икры можно было добыть 1,5 тонны (274). На 2004 г., распоряжением Правительства России от 30 декабря 2003 г. №1947–р, на добычу водных биологических ресурсов в так называемых научно-исследовательских, учебных и культурно-просветительских целях были установлены следующие квоты:

ЛАСТОНОГИЕ

Морские котики — 10 голов, кольчатые нерпы — 530 голов, морской заяц — 130 голов, моржи — 10 голов, каспийский тюлень — 1000 голов. Итого — 1680 голов.

КИТЫ

Касатки — 4 головы, белуха — 27 голов. Итого — 31 голова.

ОСЕТРОВЫЕ

Белуга — 16,550 тонн, русский осетр — 39 тонн, сибирский осетр — 6 тонн, севрюга — 25 тонн, стерлядь — 18,800 тонн, калуга — 29,490 тонн, амурский осетр — 5,350 тонн. Итого — 140 тонн (275).

В 2001 году в Азовском море Россия добыла в «научных» целях 115 тонн, Украина — 15 тонн (278). На 2007 г. квоты на лов осетровых в научных и воспроизводственных целях в Азовском море составили: для Украины осетр — 4 тонны, севрюга — 1 тонна, для России — осетр — 18 тонн, севрюга — 9 тонн (329). По нашим расчетам в год в Украине для искусственного воспроизводства русского осетра нужно отловить 750 кг. Остальные 3 тонны русского осетра в Азовском море Украина ловит для «исследований», имеющих явный браконьерский оттенок.

Согласно письма заместителя председателя Госкомрыбхоза Украины В.Г.Черника (от 21.02.2008 г. №3–9–17/728) научные организации Украины получили следующие квоты на вылов осетровых:

Причем, что интересно, ежегодно квоту на лов осетров в научных целях получает Мариупольский металлургический комбинат им. Ильича (какое он отношение имеет к рыбной науке?), а также Дунайский заповедник (31).

По-видимому, эта научная работа по «исследованию» осетров в основном проводится в ресторанах и на рынках.

Известный украинский ихтиолог, к.б.н. А.Я. Щербуха считает, что для разведения осетров на рыбзаводах Украины нужно ловить около 1 тонны осетров. Что же касается изучения осетров, то, по его мнению, это надуманный вопрос, так как все осетры уже давно хорошо изучены (уст. сообщение).

В 2006 г. для научных целей Россия выловила в Каспии 163 тонны осетровых, а в целом по стране — около 200 тонн (277). В 2007 г. для научных целей в России была определена квота на отлов осетровых в 180 тонн (277).

В 1995 г. для научных целей в России было поймано 160 тонн осетров и 280 тонн было выловлено на искусственное воспроизводство. В 1996 г. соответственно 137 тонн и 248 тонн, в 1997 г. — 135 тонн и 250 тонн (321). В России на разведение осетров в искусственных условиях в год требуется 12–15 тонн черной икры (303). Такие чрезмерные «научные» аппетиты вызывают большие сомнения: действительно ли осетровые, их черная икра, а также киты и ластоногие используются в научных целях, не говоря уже об «учебных и культурно-просветительских». Можно с уверенностью сказать, что на самом деле здесь происходит самое откровенное промышленное использование под флагом «науки». И еще: а этично ли убивать такое огромное количество прекрасных редких диких животных каждый год ради науки, обучения и просвещения? Следующий вопрос — кто и как контролирует проведение отлова рыбы и ластоногих в научных целях? Насколько нам известно — никто и никак. Следует также добавить, что свои квоты научные организации нередко передают рыбохозяйственным, а те ловят и для себя, и для «науки». Еще один важный момент заключается в том, что отраслевые рыбные НИИ подчинены, как правило, рыбохозяйственным ведомствам, и в первую очередь обслуживают свои ведомства, а не науку и природоохрану. Рыболовная марка уже давно использует рыбную науку для прикрытия своей деятельности.

Не лучше ведет себя и академическая наука. Как справедливо отмечает д.с.н. О.Н. Яницкий, «Чтобы хоть как-то выживать, нищающая наука отдает себя в руки бюрократии и бизнеса, теряя при этом свой моральный авторитет» (316).

В Средней Азии коммерческий отстрел редких архаров ведется также под прикрытием «науки». Причем десятки охотничьих трофеев архаров, якобы добытых в «научных» целях, затем официально перевозятся через границу (31).

По данным активиста Международного Социально-Экологического Союза Т. Беркелиева, за последние 15 лет в Центральной Азии было выдано около 1000 лицензий для научного отстрела горного барана (многие виды которого занесены в Красную книгу), и как правило, только на крупных самцов (понятно, имеющих ценные трофейные качества). Это огромный материал для исследований лет на 10–15 вперед, но научных статей по этим животным не написано, генетический материал в музеях не хранится, нет даже обмеров каждой туши (31). Можно не сомневаться, что под видом так называемого научного отстрела происходит обыкновенная коммерческая трофейная охота на редких животных.

Под видом «науки» очень часто ведется самая настоящая браконьерская охота. Например, в Кавказском заповеднике был сооружен Дом для приема зарубежных ученых. Под видом научных сотрудников в 1990-х годах «туда возили охотников-иностранцев, наших бизнесменов и просто девиц с набережной» (295).

Серьезной этической проблемой, связанной с изучением дикой флоры и фауны является массовое истребление диких животных и растений студентами-биологами во время биологической практики. Под видом научной и образовательной работы каждое лето вылавливается большое количество насекомых (в том числе и редких), лягушек, ящериц, собираются гербарии. Первокурсник университета и пединститута за период практики собирает коллекцию из 100 насекомых, весь курс уничтожает 10 тыс. насекомых (318).

Конечно, полностью исключить проведение научных исследований дикой флоры и фауны с изъятием растений и животных в настоящее время невозможно. Однако, исходя из этических принципов отношения к диким животным и растениям можно сделать следующие этические рекомендации:

При научных исследованиях дикой флоры и фауны необходимо стараться:

± минимизировать случаи безвозвратного изъятия животных и растений в заповедниках и других ОПТ;

± полностью отказаться от безвозвратного изъятия краснокнижных животных и растений;

± шире использовать альтернативные неубойные методы исследований.

К этому призывают Международные «Правила использования животных в экспериментах» (5), а также «Положение об этической экспертизе тем и методик научных исследований, экопросветительской деятельности, которые выполняются в границах территорий и объектов природно-заповедного фонда Украины», утвержденные 03.08.2006 Госслужбой заповедного дела Украины (58). _10 июля 2007 г. письмом за №28–8–8/881 Госслужба заповедного дела Минприроды Украины обратилась к директорам всех заповедников, национальных парков и региональных ландшафтных парков с требованием заменить «давилки», которыми научные сотрудники отлавливают для исследований мышевидных грызунов, на гуманные живоловушки.

Международные «Правила использования животных в экспериментах» рекомендуют, что «представители угрожаемых или редких видов не должны отлавливаться или подвергаться манипуляциям в природе, если это только не является частью серьезной программы по сохранению вида» (5).

Поворотным моментом в развитии гуманизации научных исследований с участием животных, в том числе диких, стало появление концепции 3R, сформулированной В. Расселом и В. Берчем. Эта концепция определила базовые направления гуманизации экспериментирования:

1) сокращение количества используемых животных (reduction);

2) усовершенствование эксперимента за счет применения обезболивающих и нетравматических методов (refinement);

3) замена высокоорганизованных животных низкоорганизованными или использование альтернативных методов (replacement) (608).

В результате, за последние 15 лет количество экспериментальных животных в Европе уменьшилось на 30%.

Необходимо не допускать к защите диссертации по зоологии, ботанике и другим естественным наукам диссертантов, которые использовали в качестве материала виды флоры и фауны из Красной книги, а также ученых, которые изымали из природы большое количество диких животных и растений. Нельзя публиковать в научных журналах статьи таких авторов. По-видимому, при научных институтах могут быть созданы специальные экоэтические комиссии, которые будут требовать от ученых соблюдения норм экологической этики при научных исследованиях.

Так или иначе, но «кровавая» наука должны быть остановлена. А чтобы в конце концов наука стала этичной, она должна быть отделена от бизнеса и государства.