Законы по охране биоразнообразия и экологическая этика

В настоящее время законы, охраняющие биоразнообразие в Украине, России, Беларуси, других странах СНГ являются сугубо антропоцентрическими, то есть защищают исключительно интересы человека. Живые существа, Божье творение превращено экологическим правом в природное сырье. Современная юриспруденция продолжает рассматривать биоразнообразие в качестве территориальной собственности государств (290).

Согласно современному законодательству дикие животные и растения — это достояние государства, которым вправе располагать народ, а отдельные дикие животные и растения могут стать собственностью частного лица в результате охоты, покупки или дрессировки (325).

Законы о Красной книге, животном мире, растительном мире, Лесной кодекс не защищают права диких животных и растений. Конституция Украины, России, Беларуси, других стран СНГ не рассматривают кого-либо еще, кроме человека, как самоценность. Так, Конституция Российской Федерации (ст.2) гласит: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью» (91).

Закон Украины «О животном мире» говорит о том, что меры по охране животного мира принимаются исключительно «в интересах нынешнего и будущего поколений в Украине». Подобные антропоцентрические формулировки содержатся и в других законах страны. Однако возникает закономерный вопрос, как быть с охраной, скажем, тех или иных объектов животного мира Украины, в защите которых нет особых интересов у нынешнего и будущего поколений народа Украины? Так, волк, лисица, серая ворона являются в Украине совершенно бесправными животными, они не находятся под защитой Закона Украины «О животном мире». Их можно уничтожать как «вредных животных» в любое время года, в любом месте, в любом количестве. За их браконьерский отстрел или гибель от ядохимикатов даже не существуют, в отличие от всех других видов животных, таксы для начисления ущерба (464).

Существенным недостатком законодательства по охране биоразнообразия Украины, России, Беларуси, других стран СНГ является то, что декларируя на бумаге защиту диких животных от жестокого обращения, в реальной жизни такой защиты не происходит. Диких животных в этих странах продолжают добывать самыми жестокими способами (охота на медведей в берлоге, добыча бельков, травля зайцев и лисиц собаками, использование капканов, целенаправленное уничтожение «вредных» животных, использование для этого авиации, ядов и т.п.).

Современное экологическое право не рассматривает диких животных и растения как субъект и поэтому вред, наносимый лосю или подснежнику человеком, организацией или государством, рассматривается лишь с точки зрения нанесения ущерба другому человеку, организации или государству, в чьей собственности находится данный лось или подснежник. Более того, практика использования исков и штрафов за нанесенный биоразнообразию ущерб показывает, что эти средства идут не на восполнение нанесенного биоразнообразию ущерба. Например, если в Украине браконьер незаконно отстрелял кабана, чем нанес ущерб биоразнообразию, то сумма от уплаты им штрафа идет в бюджет государства, а сумма от уплаты ущерба поступает на счет местного совета, на территории которого произошло браконьерство.

Если в российском заповеднике браконьер задержан с краснокнижными растениями, то средства от ущерба идут на счет этого заповедника (что, однако, не означает, что заповедник эти средства будет тратить на воспризводство популяции данных редких растений).

Еще одна проблема состоит в том, что в настоящее время практически невозможно подать иск в суд от частного лица или общественной экологической организации в защиту какого-либо исчезающего вида флоры или фауны, если истцу при этом не нанесен экономический ущерб, не нарушены права человека или не нанесен ущерб его здоровью. Большим недостатком современного экологического законодательства является почти полное отсутствие требований сохранения биоразнообразия в процедуре экологической экспертизы. Большая моральная и юридическая проблема охраны биоразнообразия состоит в том, что ведомства, ответственные за охрану дикой фауны и флоры, не несут никакой ответственности за эту охрану, а просто выдают (продают) разрешения на использование животных и растений. Многие современные законы, имеющие отношение к охране биоразнообразия, имеют массу лазеек для совершенно противоправных действий. Так, Закон Украины «О Красной книге Украины», ст. 19, позволяет проводить селекционный отстрел краснокнижных животных, что на практике превращается в коммерческую охоту на зубров (41).

Кроме этого данный Закон не запрещает добывания из природы объектов Красной книги с целью получения прибыли, использование животных в военных целях. Данный Закон не обязывает проводить государственную экологическую экспертизу лимитов и квот редких животных и растений, которые добываются в научных целях, он не заставляет государство нести обязательства перед международным сообществом охранять редкие краснокнижные виды. Законом не определен порядок разработки и утверждения местных Красных списков, он не обязывает юридических лиц и граждан, осуществляющих хозяйственную деятельность на территориях и акваториях, где обитают краснокнижыне виды, нести ответственность за их сохранение.

Одним из главных недостатков Закона Украины «О Красной книге Украины» является то, что он не обязывает государство или хотя бы его природоохранные ведомства: Минприроды, Госкомлесхоз и Госкомрыбхоз отвечать за сохранение редких видов животных и растений из Красной книги. Поэтому, когда их численность резко сокращается, никто ответственность не несет. За последние 15 лет численность краснокнижных зубров упала в Украине в три раза, а спросить не с кого. Природоохранное законодательство не распространяет свою защиту на все без исключения виды диких живых существ. Например, бактерии и вирусы совершенно выпадают из правового поля природоохраны.

Важным недостатком (в экологическом и моральном отношении) экологических законов и подзаконных актов многих стран СНГ является существующие в них лазейки для добычи краснокнижных видов в сомнительных целях. Если украинский Закон позволяет краснокнижных животных добывать в селекционных целях (41), (имеющих явную коммерческую подоплеку), то молдавское законодательство позволяет добывать краснокнижные животные и растения «для некоторых операций по экспорту» (227), белорусское и российское — для «иных целей» (228, 229, 230). Кроме этого, российское законодательство разрешает добывать краснокнижных животных в «целях регулирования их численности» (что является нонсенсом, так как краснокнижные виды имеют настолько малую численность, что не требуют никакого регулирования численности), а также для традиционных нужд малочисленных коренных народов (229, 230).

Подобные «лазейки» в законодательстве по охране биоразнообразия позволяют коммерческим структурам при проплаченном «согласии» природоохранных органов, осуществлять разнообразную деятельность по добыче редких животных и растений для коммерческого использования. Закон Украины «О природно-заповедном фонде Украины» не запрещает спортивную охоту в национальных парках и других ОПТ (кроме заповедников). Данный Закон не запрещает туризм в заповедниках, что наносит огромный ущерб заповедной флоре и фауне. Законом не определено, что объекты ПЗФ местного значения можно закрыть только по согласованию с Минприроды Украины, что позволяет в областях лесникам добиваться закрытия лесных заказников и устраивать там сплошные рубки (93).

Некоторые законы вообще содержат антиэкологические и аморальные статьи. Так, Закон Украины «Об охоте и охотничьем хозяйстве» называет «вредными» сразу нескольких видов животных — волка (внесен в Европейский Красный список), лисицу, енотовидную собаку, серую ворону, сойку, грача, сороку, бродячих котов и собак и разрешает их отстрел в течение всего года (1). Закон разрешает уничтожать «вредных» животных вне зависимости от пола и возраста, выплачивать за убийство «вредных» животных премии, снабжать убийц волков и других несчастных животных, попавших в «черный список», бесплатными патронами, объявляет уничтожение «вредных» животных служебной обязанностью работников охотничьих хозяйств.

Любопытно, что несмотря на резкое уменьшение численности охотничьих животных в Украине в 1991–2000-х годах (кулики, дикие утки (численность последних уменьшилась на 1 млн. голов), гуси), украинское Положение об охоте (1996) разрешило, в отличие от предыдущего Положения об охоте (1969 г.) весеннюю охоту в отдельных охотничьих угодьях на уток, тетеревов и вальдшнепов (123, 124). Закон Украины «Об охоте и охотничьем хозяйстве», несмотря на продолжение падения численности этих видов, уже узаконил весеннюю охоту на диких уток, гусей, тетеревов и вальдшнепов по всей Украине, а также удлинил сроки охоты на бобра, ондатру и норку американскую (1, 123), что невозможно объяснить ни логикой, ни моралью. (К слову сказать, весеннюю охоту на птиц в Украине затем все же удалось закрыть. В 2004 г., благодаря действиям Киевского эколого-культурного центра, в Закон была внесена поправка, исключающая весеннюю охоту на птиц в Украине.) Кроме этого, украинский охотничий закон нигде прямо не говорит, что запрещается охота на занесенные в Красную книгу виды животных, он не запрещает применение капканов (использование которых давно запрещено во всех цивилизованных странах). Сроки охоты на многие виды охотничьих животных необыкновенно растянуты (например, на уток охота ведется почти полгода), разрешена необоснованная весенняя охота на самцов косули, очень длинный срок охоты на пушных зверей и лося.

Право на охоту, провозглашенное данным Законом (что является само по себе довольно сомнительной категорией, ибо его нет во Всеобщей декларации прав человека), мешает реализации законного права других граждан (неохотников) на отдых и безопасность. Данный Закон не запрещает входящие в моду новые аморальные виды охоты — садочную стрельбу, вароминг, не запрещает отстрел беременных самок и детенышей охотничьих животных. Закон не предусматривает введение временных запретов на охоту в конкретных регионах, если там происходит резкое снижение численности определенных видов охотничьих животных, не запрещает проведение охот по насту и на водопоях, а также нахождение с заряженными ружьями в машинах в угодьях. Закон не предусматривает, что запрещается охота на виды, численность которых неизвестна. Закон не запрещает добывать диких животных варварскими способами — заливая нору зверя водой или заполняя газом (1).

Закон Украины «О животном мире», в отличие от аналогичного российского, не предусматривает проведение государственной экологической экспертизы лимитов, квот добычи охотничьих животных и проектов приказов об открытии охоты, а также производства геномодифицированных животных. Это позволяет органам охотничьего хозяйства проводить спортивную охоту в Украине практически бесконтрольно. Закон не предусматривает проведение «сезона тишины» во время размножения диких животных, не определяет перечень браконьерских орудий, запрещенных к изготовлению и продаже, не дает права общественным экологическим организациям подавать иски в суд за нарушение данного Закона, не запрещает рыболовство и охоту во время размножения животных, воспитания потомства, а в случае с мигрирующими видами — во время возвращения их к месту размножения. Одна из самых главных несуразностей данного закона — это то, что он вводит такую категорию как «вредные» животные (92), что антиэкологично и аморально. Закон не предусматривает прекращения специального пользования животным миром (охота, рыбалка) в случае жестокого обращения с животными (92).

Закон Украины «О растительном мире» вообще очень слабый и неконкретный, он даже не обязывает природоохранные службы вести государственный кадастр растительного мира. Кроме этого, он не устанавливает проведение обязательной государственной экологической экспертизы лимитов и квот на специальное использование объектов растительного мира (лесозаготовки и т.п.), а также на производство геномодифицированных растений, не обязывает граждан относиться к объектам растительного мира гуманно (94).

Земельный кодекс Украины ст. 150 разрешает строительство в заповедниках объектов общего государственного значения — дорог, линий электропередач, трубопроводов, оросительных и осушительных каналов и т.д., что грубо нарушает Закон Украины «О природно-заповедном фонде Украины (98, 93).

Большое значение в охране биоразнообразия играет борьба с браконьерством и другими нарушениями природоохранного законодательства. Однако Кодекс Украины об административных правонарушениях значительно усложняет эту очень важную работу. Например, государственные органы рыбоохраны, охотничьего хозяйства не имеют права составлять протоколы по ст. 90 (нарушение требований по охране видов животных и растений, занесенных в Красную книгу Украины), служба государственной охраны природно-заповедного фонда Украины — не может составлять протоколы по ст. 90, а также ст. 85 (нарушение правил охоты и рыбалки) с 2001 г., практически лишены возможности составлять протоколы на браконьеров (ст. 85, 90, 91, 85–1, 88–1, 91–4) общественные инспектора по охране окружающей среды, а также общественные рыбные, общественные лесные и общественные охотничьи инспектора, а также должностные лица предприятий и организаций, осуществляющие охрану, использования и воспроизводство животного мира (егеря, директора охотничьих хозяйств и т.п.). Сейчас Киевским эколого-культурным центром и Громадой рыбалок Украины поднят вопрос о возвращении этих прав общественным инспекторам. Согласно данного Кодекса, государственный инспектор Минприроды не имеет права составлять протокол за жестокое обращение с дикими животными, за уничтожение зеленых насаждений в населенных пунктах (95)

В результате создается анекдотическая ситуация, когда служба охраны национального парка для того, чтобы наказать браконьера, должна вызывать рыбинспектора или инспектора Минприроды. Подобная ситуация существует уже более 20 лет, однако она не волнует государственные природоохранные органы. Чтобы преодолеть эту правовую неразбериху, в 2008 г. Киевским эколого-культурным центром был подготовлен законопроект с поправками в данный Кодекс и внесен через депутатов в Верховный Совет Украины.

Ст. 89 «Жестокое обращение с животными» Кодекса Украины об административных правонарушениях предусматривает наказание виновника в мучении, увечье или гибели животных, в том числе диких, только тогда, когда «действия правонарушителя повлекли гибель или увечье животного» (291). Если же в результате жестоких действий животное не погибло и не получило увечье, то правонарушитель наказан не будет. Переживания кабана или зайца никто не учитывает.

Уголовный Кодекс Украины, ст. 201 (контрабанда) не предусматривает под контрабандой провоз запрещенных видов животных и растений, а также их дериватов, что способствует разгулу в Украине незаконной торговли «живым товаром» (96).

Лесной Кодекс Украины, хотя считается более природоохранным, чем аналогичный российский Кодекс, тем не менее ни слова не говорит о необходимости гуманного, экоэтичного отношения к лесам. Он по-прежнему остается сугубо отраслевым, слабо учитывающим охрану биоразнообразия. Более того, согласно новой редакции Кодекса 2006 г., участки леса до 5 га могут приобретаться гражданами и юридическими лицами Украины в частную собственность (98). Этот пункт дает возможность толстосумам беспрепятственно разбирать пригородные леса и леса, находящиеся в уникальных природных местах — Крым, Карпаты и т.п. под свои дачи, что, конечно, не будет способствовать охране биоразнообразия. Кроме этого, новая реакция украинского Лесного кодекса аннулирует Первую охраняемую группу лесов.

Правила любительского и спортивного рыболовства, утвержденные Госкомрыбхозом Украины в 1999 г., также рассматривают водную фауну исключительно как ресурс, созданный на потребу человеку. В них нет ни слова о том, что хотя бы к водным позвоночным нужно относиться гуманно, и добывать их, не применяя жестокого метода лова (скажем, пойманную рыбу чистить не живую, а уснувшую). Серьезным недостатком этих правил является то, что они распространяются только на водоемы и прибрежные полосы, делая невозможным борьбу с продажей браконьерских снастей и браконьерски добытой рыбой на рынках (99).

Рассмотрим недавно принятый белорусский Закон «О животном мире» (от 10 июля 2007 г.). Он также полностью пропитан антропоцентризмом. Закон устанавливает, что охрана животного мира должна удовлетворять «экономические, эстетические и иные потребности нынешнего и будущего поколений» (126). Закон определяет этически неправомерную категорию — «дикие животные нежелательных видов» и позволяет жестокие меры по их уничтожению — разрушение с 16 октября по 15 апреля гнезд, использование для уничтожения врановых и чаек взрывных устройств и ядов неизбирательного действия (!) (126). Закон разрешает акклиматизацию (что давно уже доказано как экологически вредное действие), а также «общее пользование объектами животного мира» (кроме охоты) в заповедниках (126).

Еще большими правовыми и этическими недостатками обладают различные подзаконные акты украинских ведомств, регламентирующие охрану и использование биоразнообразия. Так, например, «Инструкция о селекционном отстреле охотничьих животных», утвержденная Госкомлесхозом Украины в 2001 г., разрешает проведение селекционного отстрела на территориях и объектах природно-заповедного фонда (100). В то время как Закон Украины «О природно-заповедном фонде Украины» ничего не говорит о возможности проведения селекционного отстрела в заповедниках и национальных парках (93).

Тот же Госкомлесхоз Украины в 1997 г. утвердил Приказ «О мерах по отстрелу и отлову хищных и вредных животных», который в 2006 г. стал противоречить Закону Украины «О защите животных от жестокого обращения» по части отстрела беременных самок волчиц и волчат (24, 39), однако не был пересмотрен Госкомлесхозом Украины. И лишь после судебного разбирательства в Хозяйственном суде г. Киева Экоправо-Киев и Киевского эколого-культурного центра против Госколесхоза Украины в мае 2007 г., суд отменил противозаконный и аморальный пункт данного Приказа.

И уже совершенно не выдерживающими никакой экологической, правовой и моральной критики являлись два противозаконных акта, регламентирующие коммерческую охоту на зубров под видом селекционного отстрела. Один из них принят Минприроды Украины 19.12.1991 г. — «Положение о порядке учета, паспортизации и выдачи разрешения на переселение, добычу (отлов, отстрел) с целью селекции зубров» (269), и другой — Госкомлесхозом Украины — 28.02.2002 г. «Об утверждении граничных уровней цен на охотничьи трофеи, добытых иностранными гражданами, и пограничных уровней тарифов на услуги, что им предоставляются» (268). Оба данных документа противоречат ст.19 Закона Украины «О Красной книге Украины», так как в нем не предусмотрена, в порядке селекционного отстрела, охота иностранных охотников, оплата ими этой охоты, а также приобретение трофеев (41). Более того, документ Госкомлесхоза Украины предусматривает добывание иностранными охотниками сразу двух видов животных, занесенных в Красную книгу — зубра и медведя, что вообще является вопиющим беззаконием (101).

В сентябре 2007 г. Киевский эколого-культурный центр обжаловал эти два подзаконных акта в Генеральной Прокуратуре Украины и 19 октября Генпрокуратура признала их беззаконными и потребовала от Минприроды и Госкомлесхоза Украины привести их в соответствие с Законом (31). В декабре 2007 г. первый подзаконный акт был отменен, второй в январе 2008 г. приведен в соответствие с Законом Украины.

Закон Украины «О животном мире» был принят в 2001 г. Прошло уже 7 лет, однако Минприроды Украины, на которое, согласно данного Закона, возложена обязанность разработать и утвердить данные подзаконные акты: «Правила создания зоологических коллекций»; «Порядок содержания диких животных в неволе»; «Перечень видов животных, не занесенных в Красную книгу, но имеющих особенную ценность»; «Порядок регистрации и содержания диких животных, которые изъяты из природной среды с целью оказания им помощи»; «Порядок создания региональных центров спасения и реабилитации диких животных; «Правила реализации конфискованных на таможне животных» (92), до сих пор не разработало их или не утвердило.

Примером беззакония ведомственных актов являются также «Положение об экологическом контроле в пунктах пропуска через государственную границу и в зоне деятельности региональных таможен», утвержденных Минприроды Украины 8 сентября 1999 г. (266) и «Правила организации охоты и оказания услуг иностранным охотникам», утвержденные Госкомлесхозом Украины 9 сентября 1999 г. (267).

Первым документом разрешен вывоз трофеев медведя за границу, а вторым — отстрел медведя. Оба документа противоречат ст.19 Закона Украины «О Красной книге Украины» (41), а также Инструкции Минприроды Украины о добыче краснокнижных видов (200).

Ярким примером ведомственной неразберихи являются утвержденные в Украине таксы за ущерб, нанесенный краснокнижным видам фауны и флоры, охотничьим видам животных (477, 463, 464).

Так, ни в один из этих перечней не попадает волк, лисица, енотовидная собака, серая ворона и грач, что является нонсенсом, ибо эти виды также относятся к животному миру и должны быть под защитой базового закона — «О животном мире». Следуя логике, наиболее высокие таксы должны быть утверждены за уничтожение занесенных в Красную книгу животных, так как это наиболее редкие виды. Однако в Украине все наоборот. За незаконный отстрел зубра полагается начисление ущерба в 2500 грн. (477), а за незаконный отстрел обыкновенных охотничьих видов — лось, олень благородный и пятнистый, лань, кабан, муфлон, косуля, бобр — ущерб начисляется гораздо выше — от 20000 гр. до 2600 гр. (463). В итоге за убийство бобра браконьер заплатит больше, чем за редкого зубра, которого в Украине осталось всего около 190 голов!

Путаница происходит также с категориями Красной книги, по которым должен насчитываться ущерб. В Законе Украины «О Красной книге Украины» и действующем II издании Красной книги Украины их семь, а в таксах за начисление ущерба — пять. В итоге, согласно Красной книге Украины, зубр относится к 6 категории, а в таксах за начисление ущерба он отнесен к 5 категории (477, 41, 272). Все эти оплошности в законодательстве лишь на руку браконьерам, которых из-за этого очень трудно привлечь к ответственности.

Особняком стоит Закон Украины «О защите животных от жестокого обращения» разработанный Киевским эколого-культурным центром, Обществом защиты животных «SOS» и утвержденный в 2006 г. Украина приняла такой Закон первой среди стран СНГ и одной из последних в Европе (в Великобритании, к примеру, подобный закон появился в 1822 г.) (38). Этот Закон впервые в истории украинского экологического права (а также истории экологического права СНГ), рассматривает животных не как ресурс, созданный на благо человека. Этот Закон направлен на «защиту от страдания и гибели животных в результате жестокого обращения с ними, защиту их естественных прав и укрепления моральности и гуманности общества» (39).

Другими словами, животные рассматриваются в этом Законе как самоценность, и подлежат защите ради них самих и их естественных прав. В этом — первое революционное значение этого Закона. Второе состоит в том, что Закон впервые в украинском экологическом праве (и не только украинском) вводит в обиход новое юридическое понятие — «права животных» (39).

Статья 20 этого Закона направлена на защиту от жестокого обращения охотничьих животных. В частности, она запрещает весеннюю охоту, добычу беременных самок и их детенышей, использование на охоте технических приспособлений, не предусматривающих быструю смерть животного и исключающие страдания. В заповедниках, национальных парках и региональных ландшафтных парках Закон обязывает проводить этическую экспертизу научных тем и методик, а также экопросветительской деятельности. Закон запрещает охоту в виде зрелищных мероприятий (парфосная охота и т.п.), а также использовать диких животных в качестве живой приманки при добывании диких животных.

Закон запрещает содержание в неволе диких животных, если им не созданы условия, отвечающие их биологическим, видовым и индивидуальным особенностям. Кроме этого Закон запрещает пропаганду охоты в системе дошкольного, общего среднего, профессионально-технического и высшего образования (39). По поводу последнего запрета появляется нимало спекуляций. Защитники охоты заявляют, что якобы теперь в школах и вузах запрещается преподавать Некрасова и Тургенева, писавших об охоте. Конечно, это не так. Закон запрещает пропаганду охоты, а не изучение произведений классиков русской литературы, в которых упоминаются охотничьи эпизоды. В качестве аналогии можно привести ст.436 Уголовного Кодекса Украины, которая запрещает пропаганду войны (96). Однако это не означает, что студенты не могут обучаться военному делу на военных кафедрах, или им не разрешено читать военные романы Константина Симонова или смотреть фильм «Освобождение».

Правда, этот Закон не распространяется на предприятия Минобороны, МВД, СБУ, пограничную и таможенную службы. Как один из разработчиков Закона Украины «О защите животных от жестокого обращения», хочу подчеркнуть, что этот законопроект проходил утверждение с очень большим трудом. Против него выступили различные охотничьи организации, кинологические клубы, чиновник Комитета по экологии Верховного Совета Украины С. Омельянец, Минприроды Украины в лице тогдашнего замминистра А. Гриценко. Президент Украины В. Ющенко дважды частично вотировал закон, уже утвержденный Верховным Советом Украины. Следует добавить, что подобный Закон, также утвержденный ранее Верховным Советом Украины, был полностью вотирован Президентом Украины Л. Кучмой. Но если в Украине все же нашлись силы, которые добились принятия Закона «О защите животных от жестокого обращения», то в Беларуси и России Законы о защите животных были вотированы Президентами этих стран А. Лукашенко, Б. Ельциным (завотировал Закон за день до своей отставки) и В. Путиным. Можно представить, как еще сильны и агрессивны в наших странах силы, которые не желают не то чтобы дать животным права, но даже защитить их от жестокости.

Насколько нам известно, второй постсоветской страной, которая кроме Украины имеет свой Закон о защите животных, является Латвия. Этот Закон был принят в декабре 1999 г. и с 1 января 2000 г. вступил в силу. Закон имеет несколько статей, защищающих диких животных от жестокого обращения. В частности, он запрещает использование диких животных в развлекательных целях, разрушение их естественных мест обитания (норы, берлоги, гнезда и т.п.) (244). Латвийский Закон также предусматривает создание Национального Совета по этике защиты животных (244). Как справедливо предлагает российский экоюрист В. Агафонов, дальнейшее правовое обеспечение борьбы с жестокостью к животным может пойти по пути возмещения морального вреда, причиненного жестоким обращением с животными и правовой возможности ЭкоНГО защищать права потерпевшего животного в уголовном процессе по факту жестокого обращения с животными, а также признания защиты животных от жестокого обращения общественным долгом. Граждане, препятствующие жестокому обращению с животными должны находиться под защитой Закона (469).

Главная реформа экологического права должна состоять в том, чтобы люди перестали относиться к диким животным, а затем и к диким растениям как обыкновенному товару. «Сегодня Закон провозглашает, что человек не может быть чьей-то собственностью. Это — необходимое условие существования человека как личности. Если мы хотим изменить положение животных, мы должны распространить на них тот же принцип, который применяется к любому человеку, независимо от его индивидуальных черт и характеристик», — пишет Г. Франчоне (325). Другими словами, нужно дать диким животным, а затем и растениям (вначале как видам, а затем и как индивидам) права (228). В будущем настанет час взять под защиту и микроорганизмы, редкие внести в Красную Книгу.

Признание правоспособности животных, а затем растений и экосистем — это только первая ступень в реформировании экологического права. В законе должно быть честно сказано, что права животных (природы) имеют приоритет перед рыночными отношениями. Частная собственность и свобода рынка должны быть ограничены ради защиты прав диких животных и растений. Защита биоразнообразия и дикой природы должна быть признана одной из главных целей государства. Для этого государство должно быть обязано Конституцией выделять необходимые (а не остаточные) средства.

По-видимому, необходимо принять национальный закон, обязывающий правительство данной страны ежегодно выделять из госбюджета на охрану биоразнообразия и заповедное дело 5% или более средств. Законодательная практика рассматривания дикой фауны и флоры как ресурс, имеющий пользу только для человека, должна быть прекращена.

Необходимо пересмотреть понятие экологического ущерба. Пока он определяется исключительно как экономическая категория. На самом деле вред/ущерб дикому животному или растению должен подразумевать: а) любое действие, намеренное или нет, которое посягает на настоящее или будущее животного или растения посредством пренебрежения или ограничения любого их следующих прав: права на жизнь; права на свободу, права на процветание; права на защиту от страданий по вине человека; права на необходимую для жизни долю земных благ; б) лишение дикого животного или растения возможности правильного осуществления (реализации) своего генетического запрограммированного потенциала. В законах должно быть четко прописано, что природоохранные государственные органы несут ответственность за экологическую обстановку и состояние флоры и фауны. Пока же они пишут законы «под себя».

Реформы должны ожидать и международное законодательство по охране биоразнообразия. По аналогии с Международным судом по правам человека пришло время создать Международный суд по правам природы (97). Международные организации (типа ЮНЕСКО) должны взять под контроль деятельность государств по охране уникальных природных территорий и редких видов флоры и фауны, вплоть до преодоления национального суверенитета в целях изъятия данного природного объекта под свою юрисдикцию.

Государства должны быть ограничены в использовании находящихся на их территориях видов дикой флоры и фауны, и участков дикой природы, по сути принадлежащих Земле и самим себе, а не государствам (38).

Огромная этическая, экологическая и правовая проблема существует с мигрирующими видами животных. Каждое государство, считая их «не своими», продолжает варварски уничтожать, или как цинично любят говорить охотники, «снимает урожай». Например, одним из главных демагогических аргументов, почему в России не запрещают весеннюю охоту на диких уток и гусей является то, что если якобы в России перестанут их стрелять, то «подарят урожай» китайцам, украинцам, туркам и жителям других стран, через которые мигрируют весной и осенью эти птицы. Действуя согласно этой дикой и циничной логике, каждая страна должна убить как можно больше уток и гусей, дабы меньше осталось соседям. Результатом может быть полное уничтожение диких уток и гусей как видов. Поэтому в интересах сохранения биоразнообразия охота на мигрирующие виды должна быть запрещена международными договорами полностью (их и так много гибнет во время миграций от погодных условий).

Для кого-то это предложение может показаться максималистским, однако практика говорит совсем о другом. Лоббируя сугубо охотничьи интересы, природоохранные органы Беларуси, ряда других стран СНГ не спешат добиться от правительств своих стран подписания хотя бы Соглашения «Об охране афро-европейских мигрирующих водно-болотных птиц» (AEWA). На 1 сентября 2001 г. его подписало 33 страны (233). Это соглашение вводит некоторые регламентации на весеннюю охоту, использование свинцовой дроби охотниками и т.п. Однако, не желая хоть как-нибудь притеснять интересы своих охотников (среди которых много высших чиновников), Беларусь и некоторые страны СНГ не желают подписывать и ратифицировать это очень важное международное природоохранное соглашение.

Украиной ратифицировано около десятка Конвенций, имеющих отношение к охране биоразнообразия. Однако об их существовании имеют самое смутное представление даже работники украинских природоохранных служб, заповедников, национальных парков, ученые — биологи и представители ЭкоНГО. Украинское природоохранное законодательство слабо приведено в соответствии с ратифицированными Украиной Конвенциями по охране биоразнообразия. Например, Бернская Конвенция берет под строгую охрану волка (допуская его только выборочное регулирование численности), запрещая владение трофеями, охоту во время выведения потомства, уничтожение мест обитания волка и т.п. (421, 422). К сожалению, современным охотничьим законодательством Украины эти действия разрешены. Охотничье законодательство Украины в отношении волка (его трофеев) нарушает и Конвенцию СИТЕС.

Другой пример. Согласно двум Конвенциям, Рамсарской и Бернской, а также Международному соглашению «Об охране афро-европейских мигрирующих водно-болотных птиц», ратифицированному Украиной (когда во время разлива мазута в Керченском проливе в ноябре 2007 г., под угрозой оказались водно-болотные угодья и мигрирующие виды птиц), украинские власти должны были предпринять срочные меры по спасению перелетных водоплавающих и околоводных птиц. Однако ничего сделано не было. Защита попавших в беду птиц оказалась вне сферы внимания МЧС и Минприроды Украины.

Международное Соглашение «Об охране афро-европейских мигрирующих водно-болотных птиц» требует от стран-участников Соглашения начинать совместные действия в экстремальных ситуациях касательно охраны данных птиц (426). Украина не пригласила даже международных экспертов. Это же Соглашение обязывает страны — участницы предпринять меры по прекращению использования свинцовой дроби при охоте на водно-болотных птиц (426). Этот пункт международного документа также игнорируется Украиной.

Юридически не урегулирована еще одна международная проблема. В Польше волк — охраняемый вид, в соседней Украине — «вредный», подлежащий повсеместному уничтожению. Однако как быть с теми волками, которые заходят из Польши в Украину. Пока их уничтожают. Однако правильно ли это с моральной и правовой точки зрения? В качестве выхода из создавшегося положения может быть создание в Украине, вдоль границы с Польшей, 30-километровой зоны, где волки будут охраняться. Однако Минприроды Украины на такие предложения не идет.

Заканчивая разговор о международных правовых актах по охране биоразнообразия — Конвенциях и Соглашениях, нужно отметить следующее.

Несомненно, они играют огромную роль в охране дикой флоры, фауны и дикой природы. Особенно велико их значение в радикализации национального экологического законодательства таких отсталых в охране природы стран как Россия, Украина, Беларусь, Казахстан, Молдова и других стран СНГ. К сожалению, механизмы приведения национальных законов и подзаконных актов к требованиям Международных Конвенций в этих странах практически не работают. На примере Украины мы убедились, что национальные природоохранные законы и ведомственные инструкции противоречат Конвенциям. Одним из возможных путей приведения в действие этого механизма может быть подача исков в суд на виновные в этом государственные природоохранные органы со стороны общественных экологических организаций.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что все проанализированные мной международные правовые документы по охране биоразнообразия, принятые в конце 20-го века — Бернская, Бонская, СИТЕС, Рамсарская Конвенции, Конвенция по биоразнообразию, Конвенция о сохранении морских живых ресурсов Антарктики, Соглашения — «Об охране афро-европейских мигрирующих водно-болотных птиц», «Об охране летучих мышей в Европе», «Об охране китообразных Черного моря, Средиземного моря и прилегающих акваторий Атлантического океана» и др. имеют один существенный недостаток. Он заключается в антропоцентрическом звучании этих документов. Так, Соглашение «Об охране афро-европейских мигрирующих водно-болотных птиц» призывает охранять этих птиц «для пользы нынешних и будущих поколений» (426).

Бернская Конвенция объявляет дикую флору и фауну природным наследием «непреходящей эстетической, научной, культурной и экономической ценности, которое необходимо сохранить и передать будущим поколениям» (422).

Однако, нигде в этих очень правильных и важных Международных правовых актах не сказано, что дикая флора и фауна имеет еще и свои права, свою внутреннюю ценность, и что дикие животные и растения должны охраняться также и ради них самих, а не только из-за их ценности для человека или экосистем.

То, что хорошо звучало в 20 веке, в 21 веке уже является непростительным анахронизмом. История доказала, что антропоцентрические доводы не могут защитить дикую природу и дикую жизнь. Антропоцентрическая риторика, заигрывание с бизнесом, апеллирование к экономической выгоде — это путь в тупик.

Редкие виды, исчезающие по вине человека, должны получить приоритет в защите своих прав перед правами человека. Это будет его акт покаяния за содеянные грехи перед природой. Могут быть использованы также правовые механизмы по примеру Киотского протокола, когда богатые страны (Европа, США) экономически будут поддерживать бедные государства в их усилиях по охране биоразнообразия.

В заключении хочется подчеркнуть одну мысль. Построение настоящего демократического общества невозможно без защиты прав интересов всех живых существ, а не только людей. Именно в этом состоит главная цель экологического права в будущем.