Жестокость в отношении диких животных и растений

«Невероятные жестокости по отношению к животным стали у нас до такой степени привычным явлением, что никому не приходит даже в голову мысль о том, насколько они ужасны», — писал в 1902 г. М. Лисовский (466). Ровно через сто лет ничего не изменилось. Причем, как правило, на такое отвратительное явление как жестокость к диким животным не обращают внимания не только широкие слои населения, но и даже многие ученые, прежде всего зоологи и особенно охотоведы, звероводы и рыбоводы. Как правило, жестокость в отношении к животным соседствует с рабством и равнодушием к животным. Поэтому жестокое обращение с дикими животными, или бытовое живодерство, распространено на каждом шагу. Жестокость как системное насилие к животным пронизывает общество сверху донизу. Причем суть некоторых «народных» развлечений состоит в том, чтобы насладиться страданиями, агонией живого существа. Все это создает веру у слабых людей (которых большинство) в невозможность сопротивления жестокости и несправедливости в отношении диких животных.

Что такое жестокость? Для начала обратимся к Толковому словарю В. Даля. Он определяет термин «жестокий» как «немилосердный, немилостивый, безжалостный или бесчеловечный, незнающий жалости, сожаления, сочувствия, безмерно строгий, суровый, тяжелый или мучительный, невыносимо бедственный, неодолимо грозный, неумолимый» (127). П. Сингер называет жестокостью «откровенное причинение боли, когда нет необходимости» (262). Популярный словарь по экологической этике трактует жестокое обращение с животными, как «действия, причиняющие страдания животным, в особенности боль, калечение, травлю, лишение мест естественного пребывания, нарушение санитарно-гигиенических норм содержания, злобное пугание животных, применение приспособлений, заставляющих животных находиться в неестественной позе, преждевременная смерть животных без применения эвантазии» (130).

Закон Украины «О защите животных от жестокого обращения» раскрывает смысл выражения «жестокое обращение с животными» следующим образом: «Издевательство над животными, учиненное с применением жестоких методов или хулиганских мотивов, а также натравливание одного животного на другое, учиненное с хулиганских или корыстных мотивов» (39).

Белорусский Закон «О животном мире» определяет жестокое обращение с дикими животными как «добыча диких животных, находящихся в бедственном положении, разрушение мест обитания диких животных (…), побои, истязания диких животных и иные действия (бездействие), противоречащие установленным законодательством правилам и принятым в обществе нормам гуманного отношения к животным» (126). Под особой жестокостью к животному польский Закон «О защите животных» понимает «выполнение виновным действий, характеризующихся суровостью форм и методов причинения смерти, и в особенности причинение смерти изощренным или медленным способом, обдуманным с предварительным намерением увеличения размера страданий и времени их продолжительности» (9).

Подводя итог вышеизложенному, можно заключить, что жестокое обращение с животными подразумевает:

1. Добычу животных, терпящих бедственное положение;

2. Разрушение мест обитания (норы, гнезда, хатки и др.) животных;

3. Побои, истязание животных, злобное пугание, дразнение животных;

4. Нарушение санитарно-гигиенических норм содержания животных;

5. Натравливание одного животного на другое;

6. Умышленное ранение ли калечение животного, не являющееся допускаемой Законом процедурой либо экспериментом над животным;

7. Умышленное использование в работе, спортивно-зрелищных целях больных, раненых, хромых животных;

8. Перегрузка тягловых и вьючных животных грузами, не соответствующих их силе и состоянию;

9. Транспортировка животных способом, вызывающим их чрезмерные страдания и стресс;

10. Использование приспособлений, принуждающих животного к пребыванию в неестественном положении, вызывающим чрезмерную боль, повреждение тела, либо смерть;

11. Оставление животного без ухода или в беспомощном состоянии, бросание домашних или прирученных животных на произвол судьбы;

12. Использование жестоких способов в воспитании и кормлении животных;

13. Эксперимент над животным, вызывающий страдания, который производится с нарушением положений Закона;

14. Другие действия, причиняющие животному боль, калечение, травмы, страдание, стресс, преждевременную смерть.

Жестоким обращением с растением может считаться:

1. Разрушение мест обитания растения;

2. Нарушение экологических норм содержания растений (комнатных, садовых);

3. Умышленное калечение растений (сдирание коры с деревьев и т.п.).

Жестокое отношение к животным — это действия, причиняющие животным страдания или смерть без достаточного на то морального обоснования. Вместе с тем, нельзя не согласиться с американским микробиологом Чарльзом Кокеллом, который считает, что «жестокость состоит не только в причинении животному боли, но и в отражении намерений человека» (330). Например, хотя экосистема микробов может не чувствовать боли, бессмысленное уничтожение или осушение озера с уникальной микрофауной — жестоко, поскольку доказывает отсутствие уважения человека к другим формам жизни, отражая черты жестокости, свойственные человеческому характеру (330). Во многих законах жестокое обращение считается противоправным, только если речь идет о страдании диких (домашних) животных, причиненных им людьми исключительно ради удовольствия, забавы или удобства (325). Все другие мотивы, например, проведение опытов над животными, даже если животное страдает, жестокими не считаются. Однако с таким определением жестокости вряд ли можно согласиться, так как оно более попадает под определение садизма.

Экологическая этика выступает категорически против жестокости к животным и растениям, против нанесения им физических и нравственных страданий. Если животное приходится убить, то оно должно быть убито быстро, без мучений. Неприятие жестокости к живым существам прослеживается во многих религиях — исламе, джайнизме, буддизме. В буддизме, например, одним из главных принципов считается предотвращение этих страданий, а также неучастие в них.

Борьба с жестокостью к диким животным — это первая, начальная ступенька в освобождении животных, главная цель которого — защита прав диких млекопитающих, птиц, рыб, рептилий и т.д., то есть их полное освобождение из человеческого рабства.

В принципе, человечество уже начинает осознавать, что жестокое обращение с животными — это неправильно. Жестокое обращение с животными в Украине, России, других странах СНГ и мира карается статьями Административного и Уголовного кодексов, практически во всех цивилизованных странах мира приняты Законы против жестокого обращения с животными.

«Страдания животных более возмутительно, чем страдание человека», — писал Р. Роллан. Защита животных от жестокого обращения должна быть признана общественным долгом. Согласно исламу, жестокость в отношении животных является достаточной причиной, чтобы человек был брошен в ад.

Однако, когда мы говорим о запрете жестокого обращения с животными, то чаще всего под этим подразумеваются или наши домашние любимцы (кошки, собаки, хомячки), животные, используемые в научных целях, сфере развлечения (цирки, зоопарки), сельскохозяйственные или бездомные животные.

Несмотря на то, что жестокость к животным во всем мире давно признана аморальным действием и запрещена многими законами, она все еще не ограничена в полном объеме: разрешается жестоко относиться к животным на охоте, рыбалке, в сельском хозяйстве.

Для искусственного разведения осетров маточным осетрам вспарывают брюхо. Для ловли мышевидных грызунов даже в заповедниках (где, по идее, должен царить дух благоговения перед жизнью) применяют давилки, во время спортивной охоты применяются капканы (давно запрещенные во всех цивилизованных странах), диких животных травят собаками, ружейная охота оставляет огромное количество подранков (сутками встречающих свою смерть в состоянии ужасной боли).

Вот как описывает парфорсную (от французского «parforce» — силой, через силу) охоту В.Т. Пономарев, автор книги «Азартные игры с животными»: «Это конная охота с гончими собаками на лисицу, зайца, оленя и другого зверя, при котором преследование идет до тех пор, пока обессиленный зверь не дойдет до полного изнеможения и не будет схвачен собаками или взят охотниками (…)» (85).

Следует подчеркнуть, что в парфосной охоте охотники не убивают зверя. Всадники просто следуют за собаками и «любуются» травлей зверя, которого в конце охоты собаки раздирают на части.

Белорусский эколог А.А. Саварин с возмущением пишет:

«Все лето на белорусских телеканалах крутили «боевик» — видеофильм АТН «Беловежское сафари»… Белорусов «развлекали» индустрией убийств диких животных, убийств для забав «толстосумов»… Любители «острых» ощущений получили прекрасную возможность «насладиться» сценой разрывания раненого животного охотничьими собаками… Ничего более гнусного о Природе Беларуси я не видывал… Подобные «боевики» пробуждают самые низменные человеческие инстинкты, противоречат человеческой морали и пагубно воздействуют на детскую психику… Самое гнусное состоит в том, что эти «развлечения» для белорусских маньяков происходят не в охотничьем хозяйстве, а в Национальном парке «Беловежская пуща», созданном, прежде всего, для сохранения в естественном состоянии природных комплексов и экологического воспитания. Белорусов хотят воспитать на удовольствии от смерти диких животных на ООПТ… Если это не извращение, то что тогда? Это самый настоящий «заповедный» разврат! Если хотите, охотничьи «оргии»…» (419).

На дроф еще недавно бытовал такой жестокий способ охоты. Когда в степи после дождя ударял мороз, у птиц обледеневали крылья. Их гоняли верхом на коне и били нагайкой. Дикушу на Забайкалье, которая не боится человека, просто ловят петлями, накидывая их на шею доверчивой птице. Поморы снимали прямо руками с гнезд сидящих почти ручных гаг, и ободрав их ценный пух, съедали.

Многим известен детский рассказ о находчивом мальчике Кише, который догадался убивать белого медведя оригинальным способом. Он замотал в тюлений жир скрученный острый кусок китового уса и подбросил это лакомство медведю. Тот проглотил кусок жира, а когда жир растворился в желудке, ус с силой распрямился, поранив внутренности, и медведь в муках умер.

Некоторые жестокие люди додумались ловить новорожденных черепашек, обрабатывать их консервантом, покрывать лаком и продавать на сувениры. В Мексике убивают беременных черепах ради яиц, которые якобы повышают потенцию.

В Украине по сей день убивают лебедей. В Крыму их отстреливают для ресторанов Севастополя. В октябре 2008 г. 5 лебедей убили в Славянском районе Донбасса. В Константиновке Донецкой области рабочие кондитерской фабрики развлекаются стрельбой из воздушек по воробьям. Осенью 2008 г. трое 10-летних подростков (среди них девочка) в Ростовском зоопарке забили насмерть палками кенгуру. В Волынской области жители села Столинское-Смоляры Любомльского района ловят ежиков, сдирают с них шкуру, жарят и едят. В Крыму и по сей день в некоторых распивочных практикуют шашлыки из дельфинов. В России и Украине широко распространено мальчишеское «хобби» — разбивать скворечники и убивать птенцов. Виктор Астафьев рассказывал, как в детстве он просто так забил прутом коростеля — этот горький случай он вспоминал до конца своих дней.

Зайцев, косуль, оленей, баранов и козлов ловят навесными сетями-тенетами; при этом способе животные часто получают увечья: ломают конечности, повреждают голову. Браконьеры любят стрелять еще не поднявшихся на крыло птиц, загнанных на лед копытных, обледеневших птиц, используют капканы-гиганты и крупные с мощными пружинами схваты, ломающие животным кости. Иногда на животное падает специально подготовленное бревно. На дно оленьих ям ставят заостренные колья, чтобы животное напоролось на них. Чтобы вытащить оленя или лося из ямы, отделяли на хребте животного кожу от тела ножом, прорезали насквозь, в полученное отверстие вставляли конец жерди и поднимали животное. На медведя охотились при помощи бревен, которые зажимали ему лапу. Дабы лисица не уходила из капкана, его не привязывают наглухо к деревьям. Тогда лисица чувствует, что может уйти, не перегрызая лапу, и силится утянуть за собой капкан с привязанным к нему утяжелением. Бобров ловят при помощи поставленных в воде сетей, и бедное животное, попав в них, задыхается от нехватки воздуха.

Лося охотники бьют на водопое, когда его слух и обоняние притуплены. Лосей и косуль часто гонят по насту — животные режут себе ноги, с них льется кровь к радости людей, которых и людьми-то назвать нельзя. Самок косули в Сибири приманивают специальным пищиком, который издает звук, похожий на писк маленького козленка. Косули-матери, заслышав эти фальшивые звуки, думают, что кричат их козлята, бегут на звук и попадают под выстрел браконьера. Оленей и косуль стреляют и во время тока, когда они теряют осторожность, убивают бодающихся самцов, имитируют олений рев. Бьют оленей также весной, когда они, мигрируя, переправляются через реки. Линных гусей загоняют в сети и бьют палками. Волчонка отводят к волчьему водопою и прязывают его на берегу так, чтобы он едва мог дотянуться до воды. Кругом волчонка в воду ставят 2–3 капкана. Таким жестоким и изуверским способом добывают волков.

Не менее жестоким и безнравственным способом добывают в морях омаров. Их ловят ловушками. Нередко эти приспособления отвязываются и остаются на дне, представляя собой долговременную машину по уничтожению запутавшихся в них омаров. В год в мире на морском дне теряется до 300 тыс. ловушек.

Рыб в реке ловят при помощи остро отточенных крючьев-драчей, которые спускаются в лунку к месту зимовальной ямы. Драчем не столько цепляют рыбу, сколько рвут и калечат. Там, где браконьерничают «драчисты», весь лед в крови.

Днем и ночью поднимаются огромные сети рыболовных судов, скрипя под тяжестью разных видов рыбы, крабов, омаров, кальмаров, гребешков, морских звезд и других обитателей моря. Когда трал медленно поднимают с глубины на борт, все животные, за исключением тех, что находятся наверху, испытывают невыносимое давление. Глаза вылезают из орбит, икра и внутренности выдавливаются наружу, даже крабы оказываются раздавленными. Подсчитано, что американские траулеры выбрасывают до 80 процентов раздавленного улова. Кроме этого, огромное количество донных животных погибает прямо на дне моря, разорванное тяжелыми цепями тралов, или от промышленного электролова. И эта жестокость творится рыбаками всех стран, и нет никому до этого дела (548).

Слонов в Африке местные жители ловят специальными ловушками, к которым привязаны бревна. Попав в нее, слон вынужден волочить бревно за собой. Шипы ловушки разрывают ему кожу, мышцы, перерезают сосуды и вены. Животное перед смертью испытывает страшные страдания. В Казахстане, в дельте реки Или, в 1940-х годах собирали на мясо птенцов пеликанов. В Астрахани, в конце 19 века яйца диких птиц шли как сырье для мыловаренных заводов (548). В Украине браконьеры ловят зубров толстыми стальными тросами. Трос попадает зубру за шею и затягивается под воздействием агонии животного. В начале 2008 г. в Волынской области в такую стальную петлю попала зубриха. Место, где ее нашли, было все перепахано зверем — бедное животное, наверное, несколько дней пыталось вырваться из стальной удавки.

А вот до какой жестокости доходит охота на барсука: «Норную собаку посылают в барсучью нору, чтобы она схватила барсука. Но если нора находится в каменистой местности, барсуку отступать некуда. Его выкапывают и вытаскивают из норы варварским инструментом, который называется «барсучьи клещи», и наносят барсуку ужасные раны. Одна женщина рассказала мне, как она спасла детеныша барсука, вытащенного клещами из норы, который был весь в ранах от клещей и собак и был скорее мертв, чем жив» (86).

У киргизов и казахов существует такой жестокий способ охоты на волка. Они долго гонят его в степи на конях и бьют уставшего зверя плетьми. «Удар за ударом сыпятся на спину, на бока несчастного зверя — так его и перешвыривает из под плети под другую… пока не зароется волк окровавленной мордой в снег и не вытянет смертельная судорога его жилистые, мускулистые ноги» (87).

Следует добавить, что главное условие этой жестокой охоты — глубокий снег, затрудняющий передвижение волка. Волка сначала прикармливают, а затем гонят в сторону открытой степи, не давая ему укрыться в оврагах. Плеть, которой его бьют, имеет на конце кусок свинца. Любопытно, что подобное отвратительное зрелище не только не осуждалось, а наоборот, даже было воспето в 1936 г. русским анималистом А.Н. Комаровым (картина, которая имеется в Дарвиновском музее Москвы).

А вот описание действия капканов из «научных» книг по охотоведению: «Волк, попавший в капкан, с остервенением грызет его, иногда деформируя отдельные детали зубами, часто переворачивается на спину и старается сорвать капкан задними лапами с передней лапы. И волк, и лисица, попавшие в капкан, все время активно двигаются… Очевидно весьма активны барсук, сурок, бобр, выдра, росомаха (…) Весьма активна в капкане ондатра…Ущемляющие капканы захватывают зверя за лапу. Зверь может освободиться из капкана, вытащив из него лапу, разломав капкан или оборвав лапу. Последний случай часто называют отмолом. Зверь отрывает, откручивает или «отмолывает» лапу, откуда и происходит термин…Иногда пытаясь уменьшить число отмолов, оборудуют капкан различными дополнительными приспособлениями в виде зубьев, укрепленных на дугах. Если такие зубья направлены навстречу друг другу, то они усиливают разрушение костей и мягких тканей… Когда выдра попадает в капкан, то идет с потаском до реки, бросается с ним в воду и сразу тонет… Зимой выдра с потаском идет по льду и ныряет в первую попавшуюся не замерзшую полынью. Однако потаск мешает ей идти дальше и выдра тонет, задыхаясь в воде» (88).

«Когда животные попадают в капкан, стальные зубья мертвой хваткой захлопываются на его лапе (морде, хвосте, крыле), дробя кости, мышцы и вызывая невыносимую боль (…) В агонии они извиваются по земле. Помимо невыносимой боли они часто мучаются от жажды, голода, температурных перепадов и нападения других животных (…) Некоторые самки, у которых остались детеныши, отгрызают себе лапы, чтобы спастись. Впоследствии они нередко погибают от потери крови, гангрены или инфекций» (89).

Следует сказать, что Комиссия ЕС запретила использовать ногозахватывающие капканы еще в 1995 г. Страна, которая продолжает использовать капканы для ловли пушных зверей, будет иметь проблемы с экспортом пушнины в Европу. 5 видов зверей касались России — соболь, ондатра, горностай, енот и волк (339). Именно под воздействием международного давления в России стали с 1992 г. гуманизировать пушной промысел. В 1995 г.в России был принят Закон «О животном мире», где в ст. 40 было сказано: «Применение ногозахватывающих капканов запрещено, за исключением случаев, предусмотренных законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации» (131). Понятно, что такая лазейка практически на нет сводила запреты. Например, волка как ловили, так и продолжают ловить капканами. Что касается «гуманных» капканов, то их начали было разрабатывать, а потом все спустили на тормозах. Того же соболя продолжают в Сибири ловить обыкновенными капканами (271).

Часто диких животных используют в качестве притравки для охотничьих собак: «Гончих псов специально тренируют, доставляя им в псарню живых лисиц и выпуская бедных лисиц во двор, дабы щенки гончих растерзали их насмерть, чтобы привить им вкус к крови (…). На всю жизнь запомнил такую охоту на лисят. Они еще были совсем несмышленышами, не убегали и думали, что с ними будут играться. Их буквально загнали в пасти собак и разорвали, несмотря на отчаянные попытки матери-лисицы отвести собак в сторону» (86).

«Слабый заяц или лисица погибают скоро, почти без борьбы (…) Волка выпускают соструненного, т.е. с деревяшкой, вложенной между челюстями, чтобы он не мог кусаться. Но и в таком виде волк не скоро позволяет себя растерзать. Окровавленный, с перекушенным горлом и ободранными боками, он отчаянно мчится по кругу … Собаки впиваются ему в горло, треплют, терзают, рвут на куски, валят на землю и окончательно загрызают. Лужи крови на земле служат свидетельством торжества победителей», — описывает притравочные станции охотников свидетель (466).

Вновь в России и других странах СНГ стали возрождаться садки — соревновательная стрельба охотников на меткость по живым целям — специально выпускаемым птицам. «Для того, чтобы облегчить стрельбу по птицам и заставить их летать медленнее, им предварительно выжигают раскаленной проволокой глаза, вдавливают грудную кость, оглушают ударами по голове, морят голодом и затем выпускают из ящиков поодиночке, а стоящие тут же с наведенными ружьями охотники производят по ним стрельбу» (466). Некоторые охотники убивали за один сезон до 1 тыс. птиц. Следует добавить, что огромное количество птиц погибало не сразу, а изувеченными долго лежат в полях, страдая от ран (466).

Настоящим садизмом выглядит охота на выдру. Ее долго гоняют вдоль реки собаками, пока она не устанет плыть и не выйдет на берег: «Было видно, что она очень устала и еле двигалась. Собаки… выскочили из реки (…), они наконец схватили свою бедную жертву. Зеленый луг окрасился кровью. Но страдания выдры еще не были закончены. Ее шкура очень толста, она отчаянно сопротивлялась. Вокруг собралась вопящая толпа охотников — мужчин, женщин и детей. Наконец, выдра перестала двигаться. Один из охотников отогнал собак и гордо поднял над головой мертвого зверька, а затем бросил его на съедение голодным псам» (86).

А вот эпизод из так называемой «научной» экспедиции: «Взятые три пачки патронов были расстреляны с максимальной быстротой и минимальным успехом: козел выиграл бой, уйдя на трех ногах, правда с тем, чтобы найти смерть при встрече с первым же волком».

Охотник А. Демьяненко вспоминает, как он травил собаками лису в норе: «К большому моему сожалению, этот лис не выжил. То ли поводок его сильно придушил, то ли от страха сердце не выдержало. А был такой красавец! Так все мои старания пропали даром. Хотя нет, не даром. Воспоминания от укрощения дикого зверя будут долго жить в моей памяти» (384).

Причем автора совершенно не мучают угрызения совести от напрасно загубленного зверя.

А вот несколько строк из описания охоты на оленей: «Охота на оленей очень жестока. Охотятся не только на взрослых оленей, но и на беременных олених и олених с оленятами. Когда беременную олениху потрошат, собакам отдают съесть пульсирующий эмбрион (…). Как правило, финальные сцены охоты на оленя представляют собой жуткую картину: усталый олень не может бежать, стоит и в отчаянии смотрит направо и налево, как будто просит его спасти. Однако возбужденные охотники кричат только одно: «Мы хотим убийства!» (86).

В романе Льва Толстого «Война и мир» есть эпизод, как Наташа Ростова после того, как на псовой охоте заяц-русак был затравлен собаками, принадлежащими их дому, «не переведя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело».

Так ли безобидна и романтичны охота на зайца? На самом деле это очень жестокое зрелище. Зайца долго травят псами, пока они наконец не изматывают свою добычу до изнеможения. «Животное безжалостно преследуется и, постепенно теряя силы, в конце концов падает на землю, замирая от изнеможения и страха, и становится жертвой собачьих клыков» (86). Англичанин М. Моррис писал об этой охоте еще в 1885 г.: «Нет более жалкого, более беспомощного существа, чем загнанный заяц, допрыгивающий последние пятьдесят ярдов своей жизни внутри своры собак… не советую преследователю вдаваться в слишком детальный анализ чувств преследуемого» (86). Преследуемый собаками заяц порой издает крики: «Крики зайца пронзительны и жалобны до предела; они напоминают отчаянный плач мучительно страдающего ребенка» (86).

В настоящее время в России более 99% кабарги добывают необыкновенно жестоким способом — петлями. Любопытно, что согласно действующих в России Правил охоты, использование петель запрещено при добыче всех видов копытных, кроме кабарги (317). Подобную безответственность и жестокость разработчиков Правил охоты трудно пояснить. Кабарга, попав в петлю, также мучается от боли, как косуля или олень. Более того, охотникам безразлично, кто попадает в петлю — самка, молодняк или взрослый самец. Самок и молодняка в петли попадает в 2–4 раза больше, чем самцов (317). Количество устанавливаемых петель на кабаргу поражает. По данным новосибирских экологов один охотник ставит до 3 тыс. петель в радиусе 40 км. Добыча ведется, как правило, в летнее время, при этом в петле гибнет много самок и молодняка (271). Кстати, непонятно, зачем вообще убивать самцов кабарги (их бьют исключительно из-за добычи мускуса), если в Китайском Тибете существует метод прижизненного получения мускуса от самцов кабарги («доение») (317). Однако щадящие, гуманные способы получения мускуса никого не интересуют, просто убить кабаргу гораздо легче и бесхлопотнее.

Вот как проводится известная своей жестокостью охота на медведя: «Вылезшего или быстро выскочившего из берлоги медведя опытные охотники стараются ранить метким выстрелом по тазовой части, чтобы дать возможность собакам поработать по нему, а затем добивают его выстрелом в голову» (372). Нередко взрослый раненый медведь вырывается и уходит, долгое время затем страдая от ран. Оставшиеся сиротами маленькие медвежата гибнут в лесу от голода, или их забирают охотники, которые продают их в рабство различным увеселительным заведениям.

Добыча медведя в сибирском регионе России стала особенно массовой в последние 5–6 лет. Обычно охотники добывают медведей без лицензии или на одну лицензию по несколько медведей. Вовсю идет торговля берлогами. Одна берлога стоит до 5 тыс. долларов, цена выделанной шкуры медведя доходит до 400 долл., а ковра из шкур медведя — до 800 долл., цена трофея — до 1900 долл. Медведя часто убивают из-за лап, которые скупаются китайцами, поставляющих их в китайские рестораны Красноярска и Москвы, где блюдо стоит до 100 долл. Однако чаще всего на медведя охотятся только ради развлечения (271).

Открытие охоты на уток также представляет собой во многом жестокое зрелище, поскольку «утки совсем не боятся человека и в массе налетают» на выстрел (470).

В некоторых охотхозяйствах уток именитым охотникам подставляют с подрезанными крыльями. Делается это так. До охоты напротив плеса (где должны располагаться стрелки), ставится шалаш, от которого идет под водой замаскированная труба до середины плеса. В трубу, сидящие в шалаше егеря, периодически засовывают уток, которые проскользнув по трубе, затем выныривают на середине плеса под выстрел охотников. При такой «охоте» утки даже не имеют шансов спастись от дроби. За одну охоту «удачливые» охотники, как правило, набивают до 150 уток.

В начале 20 века в США на Рождество практиковались соревнования охотников, кто больше застрелит птиц. С большим трудом Одюбоновскому обществу удалось добиться запрещения этих жестоких забав.

Жестокость спортивной охоты выражается в том, что охотники оставляют огромное количество подранков, которым суждено погибать в течение длительного времени в страшных муках от боли и ран. Вот что пишет д.б.н. А. Данилкин:

«Много животных умирает от огнестрельных ран, полученных в результате легальной и браконьерской охоты. Подранки (лоси — В.Б.) в общем количестве зарегистрированных случаев гибели составляют 24–76%, или до 30% всех отстрелянных по лицензиям, что говорит о несовершенстве существующих методов добычи лосей и применяемого оружия» (256).

А вот мнение еще одного признанного специалиста — охотоведа, научного сотрудника Кировского охотничьего НИИ С.А.Корытина:

«На самом же деле на каждую добытую утку приходится минимум один — три, а то и более подранков, которые, не попадя в руки охотника, в страданиях томятся до прихода смерти помногу дней» (82).

По данным А.В. Гейца при охоте на косулю число подранков достигает 35–65% (319). При ружейной охоте на бобров подранков остается более 20% (471).

В России, Канаде, Гренландии, Норвегии существовала необыкновенная по своей жестокости охота на тюленей, в частности, на их детенышей — бельков. Зверобои подходят по льду к тюленьим лежбищам, выбирают недавно родившихся тюленят, неуклюжих, неповоротливых, беззащитных, не старше 1–3 месячного возраста, которые не могут убежать от убийцы, и наносят им удар дубинкой по носу. В детенышей не стреляют, а забивают палками для того, чтобы не испортить им шкуры. Бывает, детеныш не гибнет от одного удара, и тогда его бьют вновь и вновь. От боли бельки кричат как дети, заливаются кровью. Раненые бельки умирают в агонии, нередко шкуру сдирают еще с живых детенышей. Аналогов такому виду добычи по жестокости и массовости нет нигде в мире.

Как образно писал поэт Евгений Евтушенко, однажды лично наблюдавший это варварство: «Избиение дубинками бэби-нерп, когда вылетающие из орбит глаза кричаще прилипают к фартуку убийцы» (261)

Весь лед в районе такой «охоты» окрашивается в кровавый цвет. Интересно, что в убийстве бельков принимают участие даже дети поморов старше девяти лет. Они это называют «дать по мерке агипке («мерка» — мордочка детеныша гренландского тюленя, «агипка» — его прозвище). Ежегодно, с 2000-х годов, только на Русском Севере, таким жестоким способом убивается более 110 тыс. бельков. На 2007 г. квота добычи гренландского тюленя в Архангельской области составила 37,9 тыс. зверьков (281). (В то время, как мех бельков запрещен к продаже в странах Европы, Мексике и США из-за жестокости этого промысла).

Кроме этого существует еще научная квота. В научных, учебных и культурно-просветительских целях в 2004 г., Россия добыла 1680 различных нерп, моржей, морских котиков и других ластоногих (275). В 2005 г. Казахстан получил квоту на промышленную добычу тюленя в Каспийском море в 5400 штук (283). Весной 2007 г. Россия заключила с Норвегией циничный договор, по которому норвежские рыбаки могут добывать в России в год до 100 тыс. бельков.

Общая же хроника жестокости забоя бельков в СССР и России такова: в 1965–1981гг. квота на добычу гренландских тюленей составляла 20–40 тыс. штук, в 1982–1988гг. квота была увеличена до 60 тыс. штук, с 1989 по 1998 г. — 30 тыс. штук в год, с 1999 г. по 2006 г. она уже составляла 102 тыс. детенышей гренландского тюленя. При этом реальная среднегодовая добыча составляла чуть больше 25.5 тыс. зверей. Норвегия с 1965 г. по 2006 г. получала квоты в размере 10–20 тыс. бельков, которые осваивались полностью. Канада забивает в год до 325 тыс. беззащитных детенышей (333). В настоящее время среди российских охотоведов, идеологически обслуживающих варварский промысел на Белом море, появились аморальные идеи разрешить добычу детенышей на любой стадии развития, а также разрешить для быстроты промысла оставлять неиспользованные тушки бельков на льдинах или сбрасывать в море (333).

Еще в конце 1990-х — начале 2000 гг. Карельское общество защиты животных добилось введения в Карелии, первого из трех российских регионов, где рождаются бельки, негласного запрета на забой бельков. Затем отказалась Мурманская область. Еще в 1995 г. Министерство природных ресурсов в своем заключении «О состоянии беломорской популяции гренландского тюленя и промысле бельков» оценило этот промысел с экономической точки зрения как мало рентабельный, а с морально-нравственной точки зрения как «вызывающий протест любого нормального человека, кто видел хоть один кадр фото или видеосъемки с места добычи». Минресурсов рекомендовало администрации Архангельской области заменить убийство «другим видом использования гренландского тюленя, например экологическим туризмом» (31).

В 2008 г. к убийству бельков планировалось привлечь 70 человек, причем для набора в рекруты обзванивались бывшие заключенные, видимо с надеждой закрепить навыки жестокости, приобретенные до осуждения, на безвинных и беззащитных новорожденных детенышей. Поморы уже давно утратили интерес к этому виду промысла, поэтому в области стали к нему подключать бывших заключенных.

Российскими общественными экологическими и зоозащитными организациями — московским Центром защиты прав животных «Вита», «Альянсом за права животных», молодежным движением «Тюлени», Карельским обществом защиты животных, Балтийской заботой о животных были проведены акции протеста в Москве, С.-Петербурге, Петрозаводске, Архангельске, Мурманске, Барнауле, Перми, а также в Киеве и Сан-Франциско против забоя бельков в Архангельской области. Акции протеста активно поддержали российские артисты — Лайма Вайкуле, Андрей Макаревич, Елена Камбурова, Рената Литвинова и еще несколько десятков представителей творческой интеллигенции. А Лайма Вайкуле, Алена Свиридова и Артемий Троицкий поехали вместе с зоозащитниками в Архангельск, где лично участвовали в акциях протеста. В результате 23 февраля 2008 г. администрация Архангельской области отказалась от забоя бельков и направила предложение в Госкомрыболовство России о запрете промысла гренландского тюленя в возрасте до 1 года (31).

Если с новорожденными детенышами тюленя ситуация в России стала исправляться, введение запрета на другой варварский промысел — убой новорожденных оленят — пыжиков еще ждет своей очереди. Дело в том, что оленеводы Архангельской области и Ненецкого автономного округа убивают новорожденных детенышей северного оленя в возрасте до 1 месяца для изготовления пыжиковых шапок. Пыжиковые шапки из новорожденных оленят сегодня носят члены российского правительства, региональные чиновники и бизнесмены, что недопустимо с этической точки зрения.

К сожалению, современное законодательство об охране биоразнообразия лишь декларирует защиту диких животных от жестокого обращения, но практически никак не защищает их от тех или иных жестоких способов охоты, и забой бельков, притравочные станции и т.п. — яркий тому пример.

Некоторые виды животных, например дикие гуси, живут долгое время парами, и убив одного из партнеров на охоте, охотник тем самым оберекает второго гуся на тяжелые страдания (35). А взять ту же весеннюю охоту, когда преодолев сотни тысяч километров, дикие утки и гуси возвращаются в родные места, селезни начинают ухаживать за самочками, готовятся к гнездованию, а тут приходят охотники-спортсмены и лишают их жизни. Существуют и другие жестокие способы уничтожения диких животных. Например, массовое применение ядохимикатов и удобрений, из-за которых множество диких животных заканчивают свою жизнь в невыразимых страданиях. Или мучаются от ожогов, заживо сгорают во время палов, лесных пожаров, получают серьезные травмы от столкновения на дорогах с автотранспортом, и затем медленно погибают от ужасной боли на обочинах.

Дикие животные, в основном копытные, попав в мелиоративные каналы, и изодрав о цементное покрытие до крови все конечности, затем долго страдают, прежде чем погибнут от кровотечения.

Не меньшей жестокостью омрачил человек свои отношения с китами, которых добывали в 20 веке огромное количество и самыми жестокими методами. Так, с 1949 г. по 1980-е годы с советских китобойных судов было убито 3200 гладких китов и 48450 горбачей (235). Причем в целях обмана международной общественности, СССР фальсифицировал все данные о добыче китов: сроки начала и окончания промысла, координаты добычи китов, число, видовой состав, пол и размер добытых китов, биологическое состояние, наличие или отсутствие эмбрионов и, наконец, количество выработанной продукции. Первичные материалы по промыслу в научных учреждениях Министерства рыбного хозяйства СССР находились под строгим контролем спецотделов.

С 1983 г. началось их уничтожение в архивах министерских учреждений (235). Более того, когда в середине 1990-х годов член-корреспондент РАН А.Яблоков опубликовал и представил в Международную китобойную комиссию ранее секретные данные о добыче Советским Союзом китов, Роскомрыболовство России и МИД России подали в Генпрокуратуру России просьбу возбудить против него уголовное дело (236).

Долгое время охота на китов не вызывала в Советском Союзе никакой критики, а наоборот воспевалась. Отсюда и шлягер 1950-х со словами «Мне не бить китов у кромки льдов», оперетта И.О. Дунаевского «Белая акация», детская игра «Охота на китов», правила которой заканчивались словами «Игра продолжается до тех пор, пока все киты не будут уничтожены».

В 1986 г. был посажен министр рыбной промышленности СССР Ишков. С его уходом СССР перестал массово добывать китов. Знаменательно, что именно в этот год разразилась Чернобыльская трагедия. Кажется, что сама природы наказала Советский Сооюз за длительное и варварское уничтожение китов.

В настоящее время больше половины из 13 известных видов китов находится на грани вымирания. Однако некоторые страны, прежде всего Норвегия, Россия, Япония, а с 2006 г. и Исландия продолжают истреблять ежегодно более тысячи китов, убивая их для продажи (241, 242). В Японии известны китобои, которые за свою жизнь убили более 7 тысяч китов (239). Сейчас Япония в год, якобы для «научных целей», уничтожает около 500 китов (241). Кроме этого, японцы блокировали международную инициативу по созданию Антарктического китового заповедника. Исландия в 2006 г. объявила о квоте добычи 39 китов (242), однако в 2007 г. вроде снова отказалась от китобойства (425).

Возможно, исландцы наконец то начинают понимать, что гораздо выгоднее и гуманнее развивать туризм, основанный на наблюдениях за китами в море. Ежегодно в Исландию приезжает свыше 70 тыс. туристов, желающих поглазеть на китов, что приносит стране около 10 млн. долл. дохода (425).

В конце 2007 г. Япония возобновила промышленный отстрел китов. Из порта Шимоносеки в южную часть Тихого океана отправились 4 японских китобоя, задача которых — добыть тысячу китов-полосатиков, включая 50 горбатых (381).

Роси Филипп Капло пишет: «Печальная правда состоит в том, что в наши дни японцы и русские продолжают, игнорируя протесты мировой общественности, истреблять китов в основном ради получения субпродуктов, используемых при изготовлении крема для обуви, косметических средств, удобрений, корма для домашних животных, промышленных жиров и прочих продуктов, которые все без исключения могут быть получены и иным путем» (239).

Ученые считают, что киты относятся к высокоразвитым существам, обладают интеллектом, развитой нервной системой, обрекающих их испытывать при добыче весь спектр физических страданий и боли. Попытайтесь представить каково это, когда у тебя во внутренностях разрывается гарпун! Известный во всем мире специалист по китам, биолог Д. Лилл писал: «По сей день при охоте на китов используется древний и варварский по своей жестокости метод… В одном случае, который мне довелось наблюдать, потребовалось пять часов и девять гарпунов, чтобы убить самку голубого кита, которая к тому же находилась на поздней стадии беременности» (239). Нередки случаи, когда заботливая мать-китиха, имея возможность спастись бегством, сознательно возвращается в зону действия китобоев, чтобы поднырнув, увести своего медлительного детеныша и тем самым спасти его. А себя подставив под варварский и смертельный гарпун.

Сокращение популяции китов-гигантов

Вид Было Осталось

Южный Неизвестно 3 500

Синий 275 000 5 000

Гренландский 60 000 8 000

Горбач 150 000 20 000

Серый Неизвестно 22 000

Кит Брайда Неизвестно 60 000

Сейвал Неизвестно 60 000

Финвал 1 500 000 75 000

Малый полосатик Неизвестно 1 000 000

Кашалот 3 000 000 2 000 000 (613).

В некоторых странах официально разрешена охота на китов для представителей малочисленных народов, традиционно занимающихся этим звериным промыслом. Однако, в последнее время участились случаи браконьерской охоты с применением жестоких способов добычи со стороны представителей этих малочисленных народов. Например, летом 2007 г. в США, штат Вашингтон, пять индейцев племени Мака всадили в калифорнийского серого кита гарпун, да еще обстреляли беззащитное дикое животное из пулемета 50-го калибра (265).

Представьте себе также ощущения высокоразвитых существ — дельфинов, чья участь быть насмерть забитыми палками, ведь именно так принято у японских моряков расправляться с ними. Затем японцы тысячами бросают их в мясорубки для изготовления корма животным и удобрений (239).

Еще греческий поэт Оппиан предал анафеме людей, поднимавших руку на дельфинов:

Охота на дельфинов внушает отвращение.

Тот, кто сознательно их умерщвляет,

Не вправе более взывать к богам с мольбою,

Они его не примут подношений,

Разгневанные эти злодеянием.

Его прикосновение лишь осквернит алтарь,

Присутствием своим он опорочит

Всех тех, кто вынужден делить с ним кров

Сколь омерзительно богам убийство человека,

Столь осуждающе они взирают со своих вершин

На тех, кто причиняет смерть дельфинам —

Властителям морских глубин (239).

Хотя известен и другой стихотворный текст, из песни рыбаков Маркизских островов, ловящих дельфинов:

… Крепче бей камнем,

Сильнее бей камнем.

Тогда и они — огромные, полнокровные —

Станут твоей добычей (443).

История уничтожения дельфинов в Черном море — еще одна позорная, циничная и жестокая страница отношения человека к дельфину.

В 1920 г. в Крыму — Севастополе, Балаклаве, Ялте и на Кавказе были организованы первые пункты по отлову и переработке дельфинов. Дельфинов добывали круглый год, при помощи сетей и ружей. В 1936 г. ружья были запрещены, так как много оказывалось подранков, которые тонули. Из дельфинов изготавливали мыло, жир, консервы, много дельфинов шло на технические нужды. В 1929 г. в Черном море советскими зверобоями было убито 47 тыс. дельфинов. На 1930 г. было запланировано добыть 200 тыс. дельфинов (393). 1938 год оказался в СССР для дельфинов, как, впрочем, и для людей, пиком террора. В Черном море было добыто советскими зверобоями 147653 дельфина. От Советского Союза не отставала и Турция, добывая по 40–70 тыс. дельфинов в год до 1980 г. Болгария и Румыния уничтожали по несколько тысяч дельфинов в год. Всего же в 20 веке СССР убил в Черном море 1,5 млн. дельфинов, другие черноморские страны — 4,5 млн. дельфинов.

В 1960-х годах в СССР дельфинов стали добывать даже рыболовы-спортсмены. Турки, у которых лов дельфинов — национальная традиция, незаконно добывают их и по сей день (443).

В 1982 г. в Азовском море произошел взрыв буровой, погибло около 2 тыс. дельфинов-азовок. В 1990 г. в море нашли дельфина-белобочку, у которой из-за стресса произошел вывих гортани. Причина — учебное бомбометание на военном полигоне у озера Донузлав (443).

В настоящее время Япония убивает 20 тысяч дельфинов в год (241), Россия в 2004 г., в научных, учебных и культурно-просветительских целях добыла 31 кита (27 белух и 4 касаток) (275).

Известный природоохранник, один из авторов Международной Красной книги и организатор ВВФ Питер Скот, защищая китообразных, говорил: «То, что творится — это мировой скандал огромного масштаба» (235). Хотя эти слова были им произнесены более четверти века назад, в охране китов мало что меняется. Несмотря на то, что гораздо более экономичнее, выгоднее развивать экотуризм — каждый год в мире отправляется наблюдать китов более 7 миллионов туристов — их продолжают жестоко убивать (235).

Выдающийся французский исследователь морей Жак Ив Кусто писал: «Быть может, настала пора составить моральный кодекс, определяющий наши взаимоотношения с крупными млекопитающими на море и на суше. Мы всем сердцем мечтаем, чтобы такой кодекс появился.

Если нашей цивилизации суждено распространиться и в подводном царстве, пусть она придет туда под знаком уважения — уважения ко всем формам жизни (…) Море для нас уже не то, что прежде. Отныне жестокость или хотя бы безразличие к морским организмам будут осуждаться огромным большинством людей» (383).

Однако дельфинов убивали не только ради уксуса и мыла, их еще стали использовать в военных целях. Известный дрессировщик Дуров еще в 1915 г. в Крыму, в Балаклаве, приступил к тренировкам тюленей для военных целей. Однако животных вскоре отравили немецкие шпионы (446). В 1966 г. под руководством внучки известного дрессировщика — Анны Дуровой, СССР приступил в секретному и циничному проекту подготовки дельфинов в качестве диверсантов. В районе Севастополя, на Казачьей бухте, была сооружена «Площадка 75» — военный дельфинарий. На проект работало 80 различных НИИ, а курировал его лично главком ВМФ С. Горшков. Еще один военный дельфинарий был сооружен в Крыму в Карадаге. Военных дельфинов также готовили на военных объектах в поселке Дальние Зеленцы Мурманской области и во Владивостоке (198, 446).

Дельфинов, белух, морских львов и котиков обучали уничтожать корабли, прикрепляя к их дну мины, диверсантов (сивучи и моржи должны были кусать аквалангистов), подрывать плотины на реках (198, 446). Естественно, при выполнении этих боевых заданий дельфинов и других морских животных должно было разорвать на части. Трудно представить себе более циничного и жестокого отношения человека к этим красивым, умным и добрым животным. К середине 1980-х черноморские дельфины-диверсанты уже несли патрульную вахту у Севастополя. Подобные работы проводились и в США. В 1970 г. на Кубе американские дельфины прикрепили к советской подлодке акустическое устройство, а во время войны во Вьетнаме в 1964 г. убивали подводников-вьетнамцев и советских спецназовцов (446).

К сожалению, военные дельфинарии продолжают заниматься своим гнусным делом и в наши дни. Пример тому — военный дельфинарий Министерства обороны Украины в Севастополе, где, по-видимому, продолжаются работы по использованию дельфинов в военном деле. В 2000 г. украинское военное ведомство, по данным СМИ, продали из него для военных целей Ираку трех дельфинов и одну белуху (197).

Другим примером жестокого отношения к этим удивительным созданиям является их массовая гибель в рыболовецких донных жаберных сетях. Не замечая сеть, дельфины стаями попадают в коварные орудия лова, запутываются, режут себе плавники и задыхаются под водой. Только в Черном море по данным зоологов А.А. Беркуна и С.В. Кривохижина, в сетях ежегодно гибнет более десятка тысяч дельфинов (устное сообщение).

В мире давно уже разработаны методы, которые способствуют отпугиванию дельфинов от рыбацких сетей. Это пингары — специальные отражатели с ультразвуковым сигналом, непрозрачные акустические сети и др. Однако Госкомрыбхоз не заинтересован в их приобретении и установке, ибо это ему экономически не выгодно. А массовые мучения и гибель дельфинов украинских чиновников от рыбалки не волнуют.

Еще больше дельфинов и китов запутывается и гибнет в наплавных (дрифтерных) сетях, которые запрещены международным Соглашением «Об охране китообразных Черного моря, Средиземного моря и прилегающих акваторий Атлантического океана» (428), однако используются некоторыми странами.

Нередко сами граждане необыкновенно жестоко обращаются с дикими животными, даже не находясь на охоте или рыбалке. В феврале 2007 г. в Челябинской области России специалисты охотнадзора задержали мужчину, который катался по лесу на снегоходе с двумя несовершеннолетними детьми. Увидев косулю, южноуралец устремился за ней и гнал животное 2,5 километра, пока косуля не выбилась из сил. После этого браконьер связал и погрузил животное на багажник снегохода. По мнению инспекторов, гражданин должен быть осужден за «жестокое обращение с животными» (220). В 2005 г. кто-то облил спящих в подвалах Брестской крепости летучих мышей соляркой и поджог. Погибло 400 летучих мышей (410).

Настоящей жестокостью в отношении животных являются некоторые работы по разведению аквариумных рыбок. Острым лезвием рыбкам удаляют часть пигментных клеток и наносят смесь целого ряда кислот, уксусов, солей, которые приводят к изменению цвета рыбы. В прозрачных стеклянных окуней в Чехии вводят флюоресцентную неоновую краску. Такие яркие рыбы быстро погибают, отравившись химической смесью в своем теле (134).

Как ни странно, но человечество, прогрессирующее во всем, в отношении к диким животным и растениям продолжает оставаться на степени самой первобытной дикости. Раков по-прежнему считается необходимым варить живьем, ибо тогда они будут иметь должный вкус. А то, что раки, попав в горячую воду, испытывают страшные мучения, никого не волнует. Карпа, щуку, карася и других рыб чистят и потрошат живыми. Еще Салтыков-Щедрин писал, что живого пойманного налима нужно сечь розгами, от этого у него якобы увеличивается печень — деликатесное кушанье. Однако почему-то никто не задумывается, что питаться мясом диких животных вовсе не означает получать право на их истязание.

Некоторые любители диких птиц выкалывают чижикам глаза, чтобы те лучше пели.

Многие народные способы добычи диких животных по сути являются примером самого подлого и гнусного обращения с ними, недостойными порядочного человека, так как используют обман, коварство, жажду, голод, любовь животного. Например, клетка-западня для ловли поползней, синиц и др. очень эффективно используется зимой, когда птицам очень трудно найти корм, они голодают, даже гибнут от голода, но вместо того, чтобы поставить кормушку и накормить их, птицеловы, пользуясь бедственным положением пернатых, ловят птиц и несут продавать на базар. Самоловами ловят зимой свиристелей, дроздов. Нередко происходят случаи, когда птицелов вовремя не заберет добычу, и бедные птицы погибают в самолове, побившись о прутья и замерзнув на морозе. Не менее подлые способы добычи диких птиц — ловля сетками на их гнездах, или на водопое, куда они прилетают утолить жажду (284). Очень много диких птиц гибнет во время таких варварских способов ловли как силки, петли, опадные колпаки, сундучки, птичий клей (284). (Кстати, применение птичьего клея для ловли птиц хотели вновь узаконить в 2007 г. власти Каталонии).

Нередко охотники, среди которых много браконьеров, применяют для охоты такие варварские, циничные и запрещенные способы добычи животных как ядовитые приманки (а на волков они даже во многих странах разрешены), использование слепых, изувеченных животных в качестве приманки, заливание нор животных водой, а также использование дыма и газа. Нередки случаи, когда на животных охотятся, когда они находятся в бедственном положении — спасаются от пожара или наводнения, плывут в воде, тонут, попав на лед, утоляют жажду на водопое. В страшных мучениях они гибнут от боли, попав в ловчие ямы, петли или под самострелы.

Зимой, когда выпадает глубокий снег, для охоты на кабанов используются подрезы. На тропе животного в снегу кладется бревно, в которое вбивается острием вверх нож или штык. Затем кабанов гонят. Спасаясь от погони, они бегут по тропе, перелезают через бревно с ножом и один за другим режут штыком себе брюхо. Подобный по своей страшной жестокости способ применяется в Луганской, Донецкой и Харьковской областях при браконьерской охоте на сурка-байбака. В бок норы вбивается острием вверх под уклон острый штырь, когда зверь вылазит из норы, штырь ему не мешает. Увидев в бинокль, что байбак вылез из норки и встал рядом «столбиком», браконьеры садятся на мотоцикл без глушителя и начинают гонять рядом с норами байбаков. Испугавшись шума, байбаки в панике спешат в норки и напарываются, как шашлык на шампур, на острый штырь.

В некоторых селах на Винничине местные жители ловят ежиков, раздирают их живьем и топят из них жир. В России, Украине, Беларуси местные жители и рыбаки уничтожают бакланов, сбрасывают из гнезда на землю и добивают беспомощных птенцов палками (31). Некоторые горожане, облюбовавшие старые здания или дуплистые деревья для пикников, развлекаются поджиганием летучих мышей факелами и забрасыванием камнями (294).

На пляжи города Кандалакши на Белом море весной заплывают сотни молодых гренландских тюленей. Горожане тюленей выманивают на берег, убивают и травмируют. «Агрессивное поведение взрослых стали копировать подростки. Как следствие, к середине мая почти каждый десятый тюлень имел ту или иную травму (…). Животные с перебитыми ластами и разбитыми головами сами стремились на берег, где агонизировали, часто на глазах у детей» — описывает эту жестокую картину очевидец (308).

Во многих селах по-прежнему существует жестокая забава: мальчишки ловят лягушек, надувают их через трубочку, отпускают в водоем, а затем расстреливают из рогаток. Другие накалывают через глаза на прутик целую гирлянду птиц и хвастаются этим трофеем. Многие часто разоряют птичьи гнезда, швыряют друг в друга яйцами, сворачивают головы птенцам, бьют птенцов, льют на них воду, пока беспомощные птенцы не задохнутся. В зрелых птиц они стреляют из рогаток (даже известный российский политик В. Жириновский хвастался в интервью журналу «Охота и охотничье хозяйство», что таким «геройством» занимался его сын) (192). Некоторые дети, даже иногда девочки, у жуков и бабочек обрывают крылья, разрывают руками земляных червей, топчут и поджигают муравейники. На некоторых сайтах в последнее время появились предложения по организации сексуальных извращений с животными.

В равнинах Закарпатья местное население ежегодно собирает до 30 тонн самых разных лягушек на продажу. Добыча ведется варварски — в период нереста — при этом массово отлавливается прыткая лягушка, занесенная в Красную книгу Украины (614). _Недавно по одному из украинских телеканалов был показан очень жестокий сюжет, как в закарпатском селе Турьи-Реметы люди ловят лягушек, живым обрубают лапки, с живых сдирают кожу и везут на продажу в рестораны — и никто из журналистов не был наказан за пропаганду жестокого обращения с животными.

Циничным и жестоким обычаем можно считать практикуемую в некоторых странах ловлю певчих птиц для гастрономических утех. Особенно выделяются Япония и Италия. В начале 1950-х годов в Японии ежегодно отлавливалось около 5 млн. полевых воробьев, свыше 100 тыс. снегирей и до 50 тыс. серых овсянок, которые употреблялись в пищу в качестве деликатеса. В Италии также развита охота на пролетных дроздов, зарянок, соловьев, ласточек. Их ловят варварскими способами — птичьим клеем и сетями. Только в одном городишке за 3 дня сезона ловли птиц было продано 900 кг птичьего клея. Число охотников за певчими птицами в Италии едва не достигает численности мелких птиц. В одной провинции Виченце из 700 тыс. жителей — 19 тыс. птицеловы с лицензиями и 7 тыс. браконьеры.

Есть опасность, что и в наших странах, истребив всю крупную дичь, охотники перейдут к убийству жаворонков и соловьев.

Вообще, жестокое обращение сельского населения с дикими животными просто поражает. Пример тому — глушение рыбы самодельными «бомбами» из извести, чем занимаются практически все жители сел и маленьких городов Украины (уничтожая порой полностью рыбу в речках и озерах), а также очень модные в наше время электроудочки. Последняя снасть бьет всех без разбора, даже аквалангистов. А чудом оставшаяся живой рыба теряет способность к размножению.

Ныряльщик Н. Ибрагимов вспоминает: «По поводу электроудочки для меня было шоком, когда я впервые увидел во время охоты под водой последствия действия электроудочки. По профессии я врач-хирург, и по виду погибших и погибающих в муках и судорогах мелких рыбешек и бедных лягушек с выпученными глазами я понял, что смерть у них была очень болезненной и странной» (387). Днепропетровский ихтиолог Р. Новицкий пишет: «Удар электрическим током у рыб приводит к мгновенному сокращению всех мышц, в результате чего ломается позвоночник, разрывается плавательный пузырь, происходит кровоизлияние во внутренние органы» (504)

Ежегодно в Украине от электроудочек погибает 30 электробраконьеров и 10 купающихся людей (387). В России с начала применения электроудочек в 1980-х годах объемы браконьерского улова возросли в 5 раз (387). От электроудочки страдают не только рыба или лягушки, но и бобры, выхухоли, жуки и т.п.

Фотоохоту на диких животных считают экологически и морально оправданной. Однако и с ней порой возникают этические проблемы. Например, насколько морально оправдано фотографировать жилища, гнезда редких краснокнижных зверей и птиц, не покинут ли они свой дом и детенышей? Насколько вообще морально фотографировать любых птиц на кладках или вспуганных птенцов и потом демонстрировать эти фотографии на различных природоохранных и орнитологических выставках? Насколько морально фотографировать умирающих, терпящих бедствие диких животных (если, конечно, это не есть научная работа), или специально подставлять животных в опасные ситуации ради удачного кадра? С точки зрения экологической этики такие поступки фотоохотников нельзя оценить положительно, так как они могут способствовать гибели диких животных или их потомства. Дальше так продолжаться не может. Жестокости к диким животным должна быть объявлена война. Необходимо создать специальные организации, как например в США, где борьбой с жестокостью к «братьям нашим меньшим» активно занимается организация «Прекратить охоту и жестокость в отношении животных» и другие группы.

Следует подчеркнуть, что журналисты несут большую ответственность за воспитание людей в духе жестокого обращения с животными. Преподаватель факультета журналистики Московского университета А. Калько сделал анализ того, что пишет современная российская пресса о диких животных и пришел в ужас: «Все, что ползает, прыгает, бегает, летает и вообще шевелится, но не принадлежит к роду хомо сапиенс, преподносится как «гадкая семейка», «ядовитые шипящие», «ползучие гады», «эта зараза», «бестия», «очумевшие», «монстры», «гадость», «террористы», «вампиры», «мутанты», «крылатые разбойники», «крикливые убийцы», «хитрые свиньи», «сучье племя», «летающие крысы» и т.д. (…) Слова «оккупировать», «атаковать», «тиранить», «терроризировать», «уничтожать», «диверсия», «агрессия», «экспансия», «оружие», «битва», «война» и пр. переполняют сообщения из мира животных» (113).

Известный российский писатель и защитник природы Борис Рябинин писал: «Главная из ошибок так называемой широкой печати — бесконечное смакование убийства животных. Там-то в селение забежал такой-то зверь… и непременно конец: зверя настиг удар топора или выстрел из ружья. Неужто надо убивать всякий раз и всякий раз сообщать об этом, убеждая читателей в естественности случившегося, подзадоривая других на убийство? Редкий день, раскрывая газету, не находишь в ней сообщения о том, что где-то опять убиты либо медведь, либо волк, лисица, ястреб, дельфин, куница …» (298). Борис Рябинин писал об этом в 1986 г. Прошло более 20 лет, однако ничего не изменилось. Диких животных в наших странах продолжают жестоко убивать, истязать и сообщать об этом со сладострастием читателю и зрителю…

В последнее время по телевизионным каналам под маркой передач об охоте все чаще демонстрируются сцены насилия над дикими животными.

В феврале 2008 г. по одному из телеканалов Владивостока в передаче «От лося до карася» был показан сюжет, в котором охотники загнали в море самку оленя и ее детеныша, самку убили, а детеныша разорвали охотничьи собаки (31).

На одном из белорусских журналистских сайтов нами были обнаружены заголовки следующих статей на «бобровую» тему: «Бобры «достали» белорусов: правительство дало добро на отлов», «Минприроды Белоруссии: флора и фауна страны подвергаются нашествию иноземных видов», «Бобры угрожают Белоруссии, им объявили войну», «Бешеный бобр напал на животноводов» (171). Особо изощряются в жестокости некоторые журналисты, когда вопрос касается борьбы с волками. Их ловят калиткой в заборе, добивают насмерть камчой, а то даже засовывают кулак волку в пасть и душат его (435).

Вот как пишет о майне узбекский журналист Т. Жуков — «птица-крыса», «ее хамство и настырность», «уложить» сразу несколько гадов», «гады» (173).

Однако первое место в натравливании людей на животных, разжигании ненависти к так называемым «вредителям», воспитании жестокому обращению с животными занимают охотничьи издания. Российский охотовед С.А. Русанов вспоминает в своих мемуарах: «Одиннадцатилетний мальчик рвался сопровождать старшего на охоту. Но особенно стремился приканчивать подстреленных птиц к тому же с истязанием, приговаривая: «Глазки вон! Глазки вон! (149). Или еще наблюдения того же автора: «Один охотник привез на базу двух тяжело раненых крякух, объяснив, что ему любопытно было смотреть, как они трепыхаются в лодке, и гадать, которая раньше кончится» (149).

В советское время, дабы оправдать охоту, ее защитники хитро использовали личность В.И. Ленина. Мол в охоте нет ничего предосудительного, если ей занимался «самый человечный человек». Писатель Ю. Нагибин опубликовал даже специальный рассказ «Испытание», в котором рассказывается про мальчика Юрку, которому светлый образ Ильича помогает стать настоящим охотником (442).

Сейчас, когда Ленин не в моде, защитники спортивной охоты потянулись за оправданием «злой забавы» к религиозным деятелям. И даже находят заступников. «А охотникам и рыболовам сильно повезло, если у них в начальстве появился такой интересный человек, тонкий философ и богослов, писатель и сопереживатель всякой твари, милующий ее, но не сентиментально, а в строгости духа, допускающий в необходимой мере и охоту и рыболовство», — пишет в предисловии к книге московского охотника «Православие и охота», Заслуженного эколога Российской Федерации А. Каледина протоиерей Сергей Правдолюбов, магистр богословия и доцент Московской духовной Академии (457). Хотелось бы спросить у уважаемого магистра богословия г. Правдолюбова, что он понимает под милованием твари в «строгости духа»? Охотничьи притравочные станции, жуткие отмолы в капканах, смертное мучение подранков, травлю зайцев собаками, аморальную охоту на медведей в берлогах, гибель ни в чем не повинных животных ради удовольствия и забавы калединых и им подобных, или что другое? Очень жалко, что некоторые священники опускаются до такого неприкрытого цинизма, как оправдание спортивной охоты, и всего, что с ней связано. В том числе и так называемой «охотничьей» поэзии.

Сраженный дробью, гусь упал,

На поле убранной пшеницы.

Как я безумно ликовал

Прервав полет желанной птицы.

Такие жестокие вирши публикует в своем охотничьем сборнике питерский охотник В. Семенов (3).

Да что там какой-то В. Семенов, если сам Некрасов позволял себе заявить без тени жалости и сожаления:

Весело бить вас, медведи почтенные,

Только до вас добираться невесело,

Кочи, ухабины, ели бессменные!

(цит. по: 150).

По сути, это не поэзия даже. Это — как музыка у стен крематория…

А вот цитата из книги для детей «Десять стреляных гильз» Н.Сладкова: «На охоте часто убивают так, просто из любопытства. Любопытно взять в руки незнакомую зверушку или птицу и подробно рассмотреть ее. На воле не очень разглядишь, все спасаются, берегут пух и перо… Как радуют такие находки. Разве пожалеешь для этого патрона!» (438).

Интервью В. Жириновского журналу «Охота и охотничье хозяйство»: «В прошлом году на Дальнем Востоке вволю пострелял бакланов — прямо с баркаса, влет. Впечатлений на несколько лет вперед (…) Мой сын увлекается автомобилями… Но и «охотился», конечно, — из рогатки сшибал воробьев почти не целясь» (192). Впрочем, изощренной жестокостью к диким животным отличаются другие политики, занимающиеся охотой (193, 194, 195).

Многим известен случай, когда в 2006 г. на Вологодчине король Испании Хуан Карлос 1 убил на охоте ручного медведя, которого к тому же напоили водкой.

Приходится только удивляться душевной глухоте людей, гордо называемых себя спортивными охотниками. Присвоив себе роль Бога, возомнили, что только они вправе решать, какому виду животных быть стертым с лица земли, или сильно «ограниченным» в численности, а какому — нет. И если кто из природоохранников предлагает внести последнюю тысячу оставшихся в Украине волков в Красную книгу — на защитников животных враз обрушивается со страниц охотничьих журналов ругань, клевета, оскорбления (148).

Охотничьи издатели, по-видимому, на генном уровне впитали в себя 37 год, и не могут без него жить, всюду ища врагов и вредителей — и среди людей, и среди зверей.

Друг Льва Толстого, известный российский издатель и защитник прав животных И.И. Горбунов-Посадов оставил любопытные заметки по поводу русских писателей, пропагандирующих спортивную охоту: «Особенно я не мог понять, как могли это делать такие, даже, например, люди, как Тургенев, Толстой и подобные охотники. Как это могли делать они, великие художники, которые, казалось бы, должны были свято чтить (если даже человечность замирала в них на это время) хотя бы красоту мира?

Когда я спросил об этом Толстого, по его лицу пробежала тень тяжелых теперь для него воспоминаний: «Когда у меня в ягдташе билась подстреленная птица, мне было жалко ее, — сказал он, — но во время самой охоты все во мне поглощено одним — достижением цели». Даже и у этого, величайшего теперь друга и защитника всего живого (после 50 лет Л. Толстой бросил охоту и предал ее анафеме — В.Б.), в то старое время, когда он с ружьем в руках преследовал свою жертву, свое удовольствие, свое страстное напряжение совершенно застилали от него жизнь, красоту, права другого существа, которое он преследовал. Даже у него чужая жизнь сводилась в это время к нулю, становясь только целью для удовлетворения своей страсти» (257).

Кстати, одряхлевший Иван Тургенев каялся на смертном одре в убийстве вальдшнепов, тетеревов, дупелей, куропаток, перепелов, коростылей, уток, гаршнепов, куликов и пр. (292).

Жестокости учат и некоторые популярные авторы, например Майн Рид, в книге которого «В поисках белого бизона» три мальчика убивают всех подряд попадающихся животных. Свою «черную» лепту в разжигание ненависти и жестокости к животным вносит и кинематограф. Различные голливудские боевики, «фэнтези» типа фильма «Челюсти» до краев наполнены кровожадными пауками, червяками, крокодилами, акулами и прочими монстрами из царства животных, которых положительные герои истребляют десятками и сотнями.

Жестокое отношение к диким животным и растениям укоренилось и в различных невежественных, экофобных народных поверьях. Особенно много негатива накоплено в народном эпосе русского, белорусского, украинского и других народов стран СНГ в отношении так называемых «нечистивых», «вредных» диких животных — пауков, змей, жаб, лягушек, сов, ястребов, ворон и т.п. Так, по украинскому поверью из гадюки вырастают черти, поэтому она считается «нечистивой», а ее убийство приравнивается к прослушиванию семи литургий (285).

Филин, сова, сыч, ворон, полагают некоторые люди, накликают беду. Воробей, как рассказывается в одной украинской легенде, чирикал «жив-жив» при распятии Христа, из-за этого сейчас «воробья часто мучают, особенно дети» (285).

«Нечистыми» растениями в Украине считается чертополох (в нем сидит черт), а также крапива (285).

По русскому народному поверью «все пауки вредны от мала до велика» (285), а значит, их нужно убивать.

Жестокое обращение с более слабыми, укрепившееся в народе, находит свое выражение и в отношении к женщине. Кому не известна русская народная песня о Стенке Разине, который бросил взятую им в плен девушку в «набежавшую волну», иными словами просто утопил ее. Еще более жестока украинская народная песня «Їхали козаки з Дону додому», в которой рассказывается, как казаки взяли с собой в одном из сел девушку Галю, а когда наигрались с ней, то привязали косами к сосне и подожгли. Интересно, что эта песня имеет залихватскую веселую мелодию, по сей день любима в народе, часто исполняется на свадьбах, весельях и по украинскому радио. И почему-то никто не задумывается о страшных мучениях молодой девушки, сгоревшей в огне. Подобный цинизм и жестокость к слабым передаются из поколения в поколение где-то на уровне подсознания общества. И это подсознание порой совершенно чудовищно.

Жестокое отношение к диким животным во многом зависит от менталитета народа. Англичане, немцы, австрийцы, американцы, канадцы среди многих наций сейчас показывают пример большой гуманности к братьям нашим меньшим (так, в Великобритании был принят первый в мире закон о защите животных от жестокого обращения). Очень жестоки к диким животным итальянцы (где отстреливается огромное количество перелетных птиц, где паштет из соловьиных языков считается национальным кушаньем), испанцы (где по сей день практикуются истязания животных в виде корриды и фиесты) и французы (где очень сильны традиции спортивной охоты и где фуа-гра считается чуть ли не национальным культурным достоянием). Однако, по-видимому, самые жестокие примеры обращения с дикими животными показывают китайцы и вьетнамцы (страны, где особенно процветает контрабанда дикой фауной). В начале 1990-х годов киевские зоологи проводили исследования в Южном Вьетнаме. Однажды в деревню, где они жили, принесли раненую на охоте обезьяну. Истекающее кровью от огнестрельной раны животное привязали к колу. Обезьяна мучалась от боли, корчилась, прикрывала лапкой рану. Один из зоологов не выдержал и попросил вьетнамцев пристрелить животное, чтобы не мучилось. Однако вьетнамцы так и не могли понять, зачем это делать и подняли на смех украинского ученого. В их понятии милосердия к животному просто не существовало. Бедное животное корчилось от боли до самой ночи, пока вьетнамцы не сварили его на еду. В Китае на зверофермах с живых животных снимают шкуры, собак и кошек варят заживо (31).

Жестокому обращению с дикими животными учит педагогическая практика. Детям, выезжающим с детским садом за город, выдаются сачки и учат ловить бабочек. Бабочек и других насекомых в массовом количестве ловят на практике после первого и второго курса студенты — биологи. «Добыть, умертвить, а потом изучить» — и в наши дни действует этот порочный принцип биологического образования (289).

Пропаганде жестокости к животным немало способствует показ насилия к животным в рекламе. Так, известна реклама утюгов «Тефаль», сюжет телеролика состоит в том, что утюг, съезжая с гладильной доски, переезжает кошку. В рекламе напитка «Моунтайн Дью» велосипедист догоняет гепарда, хватает его и достает из пасти зверя банку напитка. При этом он говорит: «Не люблю кошек», а его друг добавляет: «Ты просто не умеешь их готовить» (465).

А. Калько справедливо упрекает в пропаганде жестокости к животным искусство: «Несмотря на эту очевидность — кино, театр, художественные выставки, эстрада, цирк, прочие культурные увеселительные заведения и вертепы давно представляют ритуальный алтарь для приношения жертвы! (…) Вспомним, на экспозиции фотонатюрмортов Наталии Эденмонт демонстрировались специально отрезанные головы кроликов, мышей. Творческие легенды кино Сергей Эйзенштейн «Стачка», «Октябрь», Сергей Бондарчук «Война и мир», Андрей Тарковский «Андрей Рублев», «Сталкер», а также примкнувшие современники Владимир Хотиенко «1612», Виталий Лукин «Прорыв» и т.д. — либо терзали, травили, морили голодом, натравливали друг на друга чешуйчатых, пернатых, четвероногих, либо выжигали, либо вытаптывали растительность в заповедниках и природоохранных зонах. Не исключение театральные постановки «Мисс Жюли» Андрона Кончаловского, «Федра», «Золотой колос» Жолдока и пр. (сюда можно добавить и популярный фильм «Мой ласковый и нежный зверь», где на глазах у зрителя из ружья добивают раненых на охоте диких уток — В.Б.). (…) Если так важно опять натуралистическое кино, утверждающее «новую систему эстетических представлений», почему бы ради «достоверности исторического колорита» не укокошить на съемочной площадке народного артиста? (292).

Режиссер Згуриди в 1970-х снимал в Воронежском заповеднике фильм, во время которого сжег енотовидную собаку. В Москве на уличном стенде ИТАР-ТАСС на Тверском бульваре висят огромные плакаты, демонстрирующие забой бельков.

Осенью 2007 г. в Киеве в Пинчук-арт-центре проходила выставка произведений мировых звезд поп-арта. Среди них «выделялись» произведения англичанина Демиена Херста, пропагандирующие жестокость и цинизм к живым существам. Так, полотна «Обоготворение», «Хороший взрыв» и «Ариель» представляли собой большие мозаики, выполненные из оторванных крылышек тысяч бабочек, в том числе и редких. Выставка пользовалась огромным успехом у киевлян, особенно у молодежи…

Известны своей патологической жестокостью к животным экспонаты российской современной художницы Н. Эденмонт. На акции «Оплодотворение» она вскрыла живую рыбу, набила ее живот гранатовыми зернами и еще трепещущую привязала к своему голому телу. Позже ее «подвиг» повторил другой «модный» художник. Разрезав рыбе живот, он набил его пластмассовми буквами из детского алфавита. Рыба от боли разевала рот и издавала звуки, которые художник усиливал микрофоном (467).

Жестокое отношение к диким животным воспитывает и высокая мода. Вот что заявил на недели высокой моды в Париже один из кутюрье: «Кожа экзотических животных сейчас настоящий хит, это фурор. Мне самому очень нравится работа с кожей рептилий, потому что она смотрится «дико». Я люблю смешивать ее с чем-то, что выглядит гламурно и изыскано. Кожа экзотических животных выглядит суперроскошно и дорого, а это то, к чему стремятся современные женщины. Для мужчин — это машины. Для женщин — сумочки, туфли и ремни. Богатая женщина хочет, чтобы все обсуждали ее сумочку. Это самый утонченный способ показать, что у тебя есть деньги. В таком случае кожа экзотических животных то, что надо. Все знают, что она страшно дорогая» (114).

С начала 2000-х годов многие страны СНГ буквально захлестнула пандемия жестокости в отношении диких животных. Яркий пример — Беларусь (где развернулась кровавая кампания по истреблению «нежелательных» видов диких животных), и Россия. В частности, в своем заявлении, распространенном в июне 2006 г., лидер российской партии «Яблоко» Григорий Явлинский заявил, что «в России проявляется особая жестокость по отношению к животным как со стороны органов власти, так и граждан» (222).

И что удивительно, эти проблемы редко волнуют современных природоохранников. Они даже практически не обсуждаются. Страшные мучения диких животных при их столкновении с человеком считаются само собой разумеющимся, пропаганда жестокого отношения к диким животным в прессе и охотничьей литературе — обычное дело. Особенно это касается охотников. Старейший российских охотовед С.А. Корытин заметил по этому поводу: «За сорок лет работы во ВНИИОЗе (охотничий НИИ в Кирове — В.Б.), а до этого за годы студенчества и аспирантуры в МПМИ (Московский пушно-меховой институт — В.Б.), я не слышал ни одного слова о необходимости гуманного отношения к животным, о том, что следует стремиться уменьшать их страдания, избегая неоправданной жестокости. Хотя среди преподавателей были культурные люди (…) Охотники и охотоведы в большинстве своем не любят разговоров о жестокостях на охоте и относятся к человеку, поднявшему эту тему, в лучшем случае насмешливо, а чаще неприязненно (…) Мысли о жестокости называются «сюсюканьем» и «слюнтяйством». Кое-кто склонен видеть в этом фарисейство, лицемерие: ведь конечный результат, при разных способах добычи один и тот же — смерть животных. Однако, этот же не лицемер, узнав о скоропостижной кончине соседа от инфаркта, произносит: «Легко помер, дай бог каждому такой смерти» (82).

И уже совсем никто не обращает внимания на жестокость в отношении к растениям. Абсолютное большинство считает их «неживыми» существами. Конечно, последние не имеют такой нервной системы, как млекопитающие и птицы. Однако, полностью бездушными, не чувствующими созданиями их назвать нельзя. Доказано, что некоторые цветы, деревья реагируют на музыку, другие раздражители. По мнению академика РАН И. Тарчевского, растения могут чувствовать и общаться. Материнское дерево, переживая стресс, заболевает, когда гибнут пересаженные от него молодые деревца (44). (Более того, как мы уже писали выше, жестокость состоит не только в нанесении боли другому существу, но и в отражении жестоких намерений человека). Береза или куст сирени — кардинальным образом отличаются от кучи камней. В тот или иной степени, когда их пилят или сдирают кору, деревья испытывают что-то вроде боли. Американец Р. Фонтес обнаружил в растениях простейшую нервную систему. Ч. Воз доказал утомляемость растений. Он также обнаружил у мимозы все характеристики нервной системы. Н. Бакстер доказал, что растения могут различать людей. Результаты многочисленных опытов подтвердили, что растения имеют память и музыкальные способности, имеют нервы, страдают от простуды и даже от скуки. Японские ученые доказали, что растение видит, слышит, осязает, помнит, любит, выполняет поручения, растения могут предупреждать друг друга об опасности (605).

Можно не сомневаться, что капли воды из водопроводного крана и капли сока из ствола «плачущей» березы сопровождаются различными физиологическими ощущениями. В первом случае их не существует, во втором — береза испытывает определенные дискомфорт. Недаром Мавка в «Лесной песне» Леси Украинки останавливает Лукаша, вознамерившегося срубить молодое дерево: «Не тронь его, любимый! Оно живое!» (83). А как, если не жестокостью и бездушием можно объяснить тысячи засыхающих елок и сосен, которые не были проданы перед Новым годом и валяются неделями на местах бывших елочных базаров, или вообще всю традицию встречи Нового года со срубленной живой елкой?

Жестокое отношение к растениям — это уничтожение или причинение вреда растениям при отсутствии веского морального обоснования, чаще всего ради каприза или развлечения. Сбор и покупка весной редких подснежников, установка дома перед Новым годом живой елки, вырезание автографов на коре живых деревьев может считаться жестоким отношением к растениям. И наоборот, гуманное отношение к растениям — это важная составляющая современной европейской культуры, заключающаяся в охране и опеке вековых деревьев, охране краснокнижных растений, культивировании комнатных растений, непричинении преднамеренного и необоснованного вреда растениям. Меня часто поражает двуличие лесников, расставляющих по дорогам таблички «Берегите лес», одновременно без всякой жалости вырубающих последние участки древних лесов.

С целью сохранения дикорастущих видов Ботаническое общество Британских островов разработало и отпечатало на особой листовке «Кодекс поведения», которому призывает следовать как своих членов, так и всех, кто посещает еще имеющиеся в стране участки естественной растительности. Приводим несколько сокращенный перевод этого кодекса.

1. Для сохранения видов дикой флоры основное условие — сохранение местообитаний, в которых они могут расти. Избегайте нанесения неумышленного вреда местообитаниям, особенно вытаптывания и уплотнения почвы.

2. Посещая местонахождения редких растений, старайтесь не привлекать к ним излишнего внимания.

3. При фотографировании растений не повреждайте их окружение.

4. Избегайте широко распространять сведения о растениях, которые вы считаете редкими.

5. Вытаптывание диких растений заслуживает решительного порицания; в большинстве районов Великобритании оно к тому же запрещено административными постановлениями.

6. Если живые растения нужны для культивирования, следует брать только семена или черенки, и только в том случае, если растение не является редким.

7. Срывайте только те цветы, коорые в данной местности обычны и обильны, но по возможности старайтесь не трогать их: пусть порадуются и другие люди.

8. В заповедниках и других охраняемых участках нельзя делать никаких сборов.

9. Особенно тщательно должны следить за соблюдением природоохранных правил руководители разнообразных экскурсий.

10. Без санкции органов охраны природы не следует делать попыток интродукции чужеземных растений в природные ландшафты (606).

Мне не раз приходилось наблюдать последствия известной жестокой традиции, когда выехавшие на пикник горожане, найдя старое дуплистое дерево, поджигают его на потеху. Таких обугленных дубов-великанов немало можно найти в ландшафтном заказнике «Жуков остров» на околицах Киева. А любимое многими гадание на ромашке — «любит — не любит»? — не есть ли это еще один пример жестокого обращения с растением?

В середине 1980-х годов мартовский номер детского журнала «Колобок» опубликовал на своей обложке букет подснежников в воде и подпись: «Распустились нежные к празднику подснежники. Как сумели угадать день, когда вам расцветать? Расцвели, спасибо вам, прямо в праздник наших мам, для детишек все страны в этот день вы так нужны!» (434). Невольной жестокости также учат и 8-мартовские праздничные открытки с букетами подснежников в вазах. Любопытно, что 63% взрослых мужчин и 67% пенсионеров не поддались даже на просьбу анкетировавших не покупать редкие первоцветы. То есть эти люди просто не осознают своей жестокости в отношении подснежников и других краснокнижных цветов (472).

Весь многовековый путь человечества ознаменован жестокими картинами насилия не только к себе подобным, но и к другим живым существам, всей природе в целом. Такой подход не может считаться правильным и справедливым. Как справедливо пишет С. Кричевский: «В отношениях с Природой необходимы всемерное ограничение жестокости и насилия, расширение терпимости…» (250) Иного пути у человечества нет.

Какие же двигательные силы, мотивации у жестокости к диким животным? По нашему мнению ее составляющими является бесчувственность и страх. Более того, часто жестокость к живым существам лицемерно выдается за пользу, приносимую людям. По меткому замечанию В. Агафонова жестокость к животным «отражает доминирование общего карательного менталитета» (405).

М. Монтень писал: «Боюсь сказать, но мне кажется, что сама природа наделяет нас неким инстинктом бесчеловечности. Никого не забавляет, когда животные ласкают друг друга или играют между собой, и между тем никто не упустит случая посмотреть, как они дерутся и грызутся» (260). Жестокость заразительна. Она распространяется при помощи пропаганды. Поэтому совершенно прав был И. Бентам, требовавший законодательно запрещать все то, что может развивать ожесточение нравов (259).

Г. Солт писал: «Жестокий человек потому жесток, что он не может перенестись в положение страждущего и чувствовать заодно в ним; не может представить себе достаточно ясно несчастье, которое он не испытал. Поэтому, чтобы бороться с жестокостями, нужно убедить человечество усиленно развивать в себе «сочувственное» воображение (259).

В этой связи нельзя не согласиться с И.И. Горбуновым-Посадовым, который еще в 1910 г. предлагал: «Чрезвычайно важно приучать с раннего детства детей относиться с уважением к жизни других существ никак не за то лишь, что они нам полезны, а потому уже только, что они живые существа и что надо уважать всякую жизнь и признавать ее полные равные со всеми права на счастье» (257).

Обсуждая феноменологию жестокости, московский психолог К.А. Семенова писала:

«Как формируется жестокий человек, не признающий иных страданий, кроме собственной боли? Такой человек проходит через определенный психологический барьер — барьер преодоления сочувствия к чужой боли.

Иной ребенок, когда он мал, давит жуков, мучает птиц и кошек, и их боль, их страдания постепенно становятся ему безразличны. А когда он наберется силенок и начнет мучить ребенка поменьше себя (или послабее), у него появляется стереотипное, равнодушное отношение к чужой боли. Не так давно четыре мальчика убили пятого. Всем им было по 14 лет. Когда зашел разговор с ними об их любимых играх, занятиях, оказалось, что их увлечение — вешать собак и топить кошек.

Сущность явления жестокости, вероятно, в значительной степени заключается еще и в своеобразном самоутверждении интеллектуально слабого человека. Так, индивид, не имеющий в достаточной степени возможности утвердить себя как сильного, волевого, умного, знающего человека, или ребенок, не способный проявить себя в учебе, в искусстве, в спорте, но обладающий большим честолюбием, старается утвердить себя как-то иначе. Чаще всего он старается подчинить себе слабого, заставить хотя бы его признавать свою силу. Сначала этот слабый — кошка, собака, потом — более слабый человек.

Например, девятилетний мальчик (Москва) прокалывал глаза голубям, мучил других животных. Мало того, он вовлек в компанию 20 других детей, причем среди них оказались и девочки. Сначала он заставлял этих ребят — под угрозой избиения — смотреть на то, что делает сам. Затем, постепенно не только мальчики, но и девочки стали соревноваться с ним в жестокости.

Если посмотреть, кто мучает животных, станет видно: в основном это подростки и взрослые с низким уровнем развития. Они могут учиться в школах, техникумах, но дальше этого не идут: их интересы узкие, а претензии непомерные. И одним из путей удовлетворения их честолюбия становится жестокость» (289).

Писатель Борис Рябинин в своей книге «Добро в твоем сердце» приводит потрясающую статистику: практически все уголовно осужденные за хулиганство, разбой, изнасилование в детском возрасте мучили животных. Согласно одному из опросов, проведенному автором, из 135 зэков 118 истязали в детстве животных. По другому опросу — из 200 осужденных мучили в детстве животных 180 человек. По данным НИИ судебной медицины им. Сербского, из 100 преступников, отбывавших наказание за тяжкие преступления, 78 в ребячестве мучили и убивали животных. Другой опрос дал процент еще выше (298, 350). Случаи жестокого обращения с животными, как правило, часто повторяются. Как свидетельствуют исследования, потребность повторения жестокого обращения с животными была отмечена у 75% подростков. Часто люди ищут прикрытия своей склонности к жестокости, стремясь обеспечить себя законным и благовидным предлогом, например, необходимостью борьбы с бешенством (571).

Недаром, все известные своей жестокостью правители — Калигула, Домициан, Нерон, Чингисхан, Филипп II, Генрих VIII, Людовик XI, Иван Грозный и др. в детстве мучили животных. Кроме того, если даже ребенок, мучащий животных, и не станет преступником, вряд ли он вырастит порядочным человеком, — ведь можно быть мерзавцем, ни разу в жизни не преступив закон (343).