* Перевод КЭКЦ. Опубликовано: Wild earth, ed T.Buttler, 2002. — Milkweed Editions. — Р.199–209.

В 1990-х годах гигантский рост природоохранного движения сопровождался многочисленными переменами внутри него. Многие из этих перемен были к лучшему, однако некоторые — к худшему. Одной из разрушительных тенденций было возрастающее стремление многих активистов преуменьшить роль парков и заповедников. Многие из таких индивидуумов и групп борются за охрану дикой природы в вакууме, то есть не имея никакой ясной альтернативы, или призывают к «эколесоводству» и другим формам предположительно щадящего, экологически безопасного использования ресурсов. Я надеюсь показать здесь, что призывы к чему бы то ни было, кроме статуса охраняемой территории преимущественно дикой природы, разрушительны для биологического разнообразия. Я рассмотрю аргументы против организации парков, используемые некоторыми активистами охраны природы, и стратегические последствия отсутствия пропаганды и защиты парков.

ОПРОВЕРЖЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ВАЖНЕЙШИХ АРГУМЕНТОВ ПРОТИВ НАЦИОНАЛЬНЫХ ПАРКОВ

Самая значительная причина отсутствия пропаганды и защиты охраняемых территорий — невежество. Многие активисты просто не имеют понятия о статусе экосистем, находящихся под угрозой, и не знают о том, что именно в национальных парках и заповедниках экосистемы самые здоровые и самые защищенные. Поэтому эти люди и не понимают важности прямых кампаний и акций в защиту статуса заповедника или иной охраняемой территории в отличие от простого моратория на разрушение, который позднее обычно отменяется.

Однако именно философская критика парков и заповедников является причиной развития тех аргументов против охраны дикой природы, которые сейчас на подъёме. Примером такого рода аргументов является эссе Уильяма Кронона «Хлопоты с дикой природой» в недавней антологии «Необычный довод: к изобретению природы сызнова». Дэйв Формэн, Дэвид Джонс, Джордж Вюртнёр, Майк Матц и Рид Носс уже ответили на многие критические замечания по поводу концепции дикой природы и заповедников дикой природы. И всё же я хотел бы добавить несколько своих замечаний, поскольку я считаю чрезвычайно важным, чтобы такая ошибочная, вводящая в заблуждение критика парков (чаще всего — отведение территорий под заповедники в Канаде) была опровергнута раз и навсегда прежде, чем она получит дальнейшую опору в природоохранном движении. Аргументы активистов охраны природы против охраняемых территорий и мои опровержения приведены ниже:

1. Концепции парков и дикой природы отделяют людей от природы, в то время как по-существу люди — неотъемлемая часть природы. Таким образом парки усиливают дуализм человек/природа, существующий в западной цивилизации.

Из всех аргументов против охраняемых территорий этот прочно удерживает первое место как плохо продуманный и просто алогичный. Человеческое общество должно быть в гармонии с природой, — однако это вовсе не означает, что оно находится в такой гармонии, наоборот, оно далеко от этого, отсюда и весь наш экологический кризис. Есть существенная разница между тем как должно быть и есть. Индустриальное общество с его автомобилями, промышленными предприятиями, ДДТ и супермаркетами, уж конечно, не часть природы, и пользуясь термином «дикая природа» мы никак не создаём дуализм; этот дуализм уже существует. Есть неизмеримая разница между стоянкой для парковки автомобиля и прерией, сплошной вырубкой и старолесьем. Человеческая цивилизация давно уж отделилась от природы, от первозданной природы; задача состоит в том, чтобы вернуть человечество в эту гармонию с природой путём создания экологически гармоничного общества, а так же путём охраны природы в заповедниках и парках, пока и поскольку индустриальное общество все ещё существует. Сторонники охраны дикой природы не создали дуализм человек/природа; его создали сельское хозяйство, техника и технология и индустриальное сообщество, разрушая природу и создавая таким образом очевидное различие между дикой природой и человеческим обществом. Мы должны признать эту дихотомию: дикая природа/цивилизация, если намерены преодолеть её. Создание парков, охрана природы, частью которой люди должны, в конце концов, снова стать, — важнейший шаг в преодолении этого дуализма.

2. Необходимы «эколесоводство» и экологически гармоничный образ жизни и деятельности, а не новые парки. Виновны не люди сами по себе, а наш деструктивный образ жизни.

Что ж, достаточно справедливо. Общество охотников-собирателей более или менее позволяло экосистемам, в которых оно жило, оставаться нетронутыми. Пожалуй, можно утверждать, что они жили в гармонии с природой. Однако эколесоводство, многолетние культуры, органическое сельское хозяйство с применением современных передовых технологий, да ещё при существующей перенаселённости весьма далеки от образа жизни охотников-собирателей.

При эколесоводстве большое количество деревьев вплоть до годового прироста леса вырубается на пиломатериалы. В противовес этому охотники — собиратели вовсе не вырубали лес или валили совсем мало, чтобы сделать простую лодку или построить примитивное жилище. Правда там, где вместе с охотой и собирательством практикуется подсечно-огневое земледелие, как в тропических аборигенных культурах, уничтожается гораздо больше деревьев. Возможно, это начало первобытного сельскохозяйственного образа жизни этих людей, который, конечно, станет экологически деструктивным, так же как и всё сельское хозяйство вообще. Сельское хозяйство — это уничтожение местных природных организмов на данной территории и замена их одним или несколькими видами, полезными для человека.

Заметим, что первобытные племена охотников-собирателей забирали своим подсечно-огневым земледелием лишь малую толику лесного покрова, и эти небольшие участки быстро возрождались после того, как их оставляли в покое на несколько лет. В отличие от этого выборочные рубки и прореживания с коммерческими целями гораздо более распространённые в индустриальном обществе, чем эколесоводство, забирают объём древесины, значительно превышающий годовой прирост леса, вплоть до полного нарушения его внутренних условий. Помимо рубки деревьев, проблемы строительства дорог, фрагментации среды обитания, уплотнения почвы и её эрозии, нарушения водотоков, интродукции экзотических видов возникают даже при выборочных рубках. Не следует также местную практику выжигания участков леса для улучшения пастбищ использовать как обоснование альтернативных методов лесоводства. Всё возрастающее количество научных работ показывает различия между выжиганием и рубкой лесов, к примеру, изменение химического состава почв, последовательная смена видового состава, наличие градиентов дефолиации на сожжённых участках при отсутствии таковых на участках рубок. Ясно, что дикая природа и участки, используемые для лесоводства -совсем не одно и то же. Эколесоводство может быть необходимым на территориях, не подлежащих охране по тем или иным причинам, но такая практика неприемлема повсюду и отнюдь не является копированием природных процессов.

Некоторые оппоненты создания парков и заповедных территорий приводят пример аборигенов, живущих в гармонии с природой, для отрицания необходимости создания охраняемых зон, где людям жить запрещено. Отлично, давайте организуем охраняемые зоны, включающие аборигенных охотников — собирателей. Большинство сторонников охраны дикой природы наверняка будет за то, чтобы местные племена продолжали жить на охраняемых территориях дикой природы, поскольку у них есть традиционные технологии и уровни населённости (некоторые племена Африки, Азии к Южной Америки). Немногие сторонники создания охраняемых территорий поддержат идею проживания в них аборигенов с современными технологиями и более высоким уровнем населения, которым будет разрешено собирать урожаи на этих территориях, особенно с некоммерческими целями. Именно в этом пункте экоцентристы зачастую расходятся с более антропоцентрическими активистами охраны природы, поддерживающими местных жителей с цепными пилами, бульдозерами, ружьями, стальными капканами, аэросанями в предполагаемых зонах охраны. Поддержка местного образа жизни — охоты и собирательства — не отрицает необходимости заповедных территорий. Она, скорее, является обоснованием потребности в охраняемых территориях, включающих и местных охотников-собирателей.

Борцы за суверенитет местного населения могут возражать против идей его проживания в парках, контролируемых колониальными властями, будь то здесь, в Северной Америке или в любой другой точке мира. Суверенитет местного населения может быть его законным правом; однако пока это право будет предоставлено ему путём оказания давления на правящие власти либо их свержения — корпорации будут по-прежнему уничтожать дикую природу, и это не принесет добра ни природной среде, ни местным жителям. При существующем общественном устройстве парки — наилучший путь предотвращения этого.

3. Критической задачей в наше время является изменение общества и превращение его в экологически гармоничное, а не создание парков, существующих параллельно с потребительским обществом, не подрывая при этом его основ. Индустриальное общество, в конце концов, всё равно уничтожит охраняемые территории вследствие загрязнения воздуха (истощение озонового слоя, парниковый эффект, кислотные дожди и т.д.) и откроет их границы, когда начнется дефицит основных ресурсов.

Такая критика применяется и реформистами, и радикалами. Два её важнейших недостатка: в ней средства путаются с целями, и она стратегически необоснованна. Во-первых, с точки зрения экоцентризма существование полного биологического разнообразия в природе является решающей целью. Для достижения этой цели мы должны отстаивать как охрану его в парках дикой природы — особое средство, идентичное целям, — так и создание экологически гармоничного общества, которое не разрушало бы природу ни в парках, ни на остальной территории посредством её загрязнения и роста народонаселения. Поэтому, если кто-то проталкивает новые природоохранные законы, регулирующие порядок рубки лесов или ограничивающие загрязнение, или, более фундаментально, когда кто-либо разоблачает индустриальное общество, — то всё это делается для обеспечения долговременной безопасности охраняемых территорий и всех видов, включая людей. Однако критики заповедного дела, считая главной задачей выживание людей, не видят никакого смысла охранять дикую природу; мир с основными элементами выживания — свежим воздухом, чистой водой, почвой и стабильным земледелием — вот всё, что необходимо для выживания человечества. Существование всего биологического многообразия в функционирующих экосистемах (некоторые виды можно сохранять в генетических банках) по большей части не является необходимым для человеческого выживания; наличия садов и огородов, как утверждает Родерик Нэш, вполне достаточно.

Некоторые критики считают охрану дикой природы средством «спасти планету», что означает для них — обеспечить существование человечества, в то время как важнейшей задачей обеспечения человеческого выживания является на самом деле реформа или замена человеческого общественного устройства. Такие критики путают средства создания «зеленого» общества, которое сохранит дикую природу, с целями.

Помимо того, что такая критика антропоцентрична, она ещё и стратегически несостоятельна. Если, как настаивают многие запутавшиеся критики парков, охрана дикой природы — это прекрасно, но сначала надо изменить общество, то ко времени, когда эту революцию удастся осуществить, будет уже слишком поздно спасать дикую природу и виды. Уже и сейчас большинство парков и охраняемых территорий дикой природы в США и Южной Канаде окружены плотным кольцом сельскохозяйственных земель, сплошных вырубок и городской застройки. Если бы не было отвода земель под заповедники, эти зоны дикой природы уже давным-давно были бы уничтожены.

4. Наши парки оказались совершенно неспособными воспрепятствовать потере биологического разнообразия. Большинство парков, помимо того, что они просто слишком малы, располагаются на больших высотах в горах, на ледниках или в других местах, где земли непригодны для использования, в то время как наиболее продуктивные, биологически разнообразные экосистемы в долинах интенсивно эксплуатируются. Кроме того, парки подвергаются массовому воздействию индустриального туризма, разрушающего его биотическую целостность.

Как отмечает Джордж Вюртнер, «тот факт, что наша существующая система охраны природы не работает так, как следовало бы, не означает, что она не может работать». То, что наши парки слишком малы для сохранения здоровых популяций всех присущих им видов, вовсе не означает, что мы не должны отстаивать систему парков; это означает, что мы должны бороться за их расширение, как предлагается в Законе об охране экосистемы Северных Скалистых гор. То, что парки редко устраиваются в первичных, (старых) лесах или в травянистой прерии, вовсе не означает, что следует прекратить борьбу за создание парков; напротив, это означает, что мы должны добиваться охраны старолесья и травянистой прерии. Например, здесь, в Британской Колумбии, мощное, настойчивое общественное движение за охрану первичных лесов привело в конце концов к созданию заповедников на больших участках здоровых первичных лесов. Эти земли вполне пригодны для человеческого пользования; их древесина, — если оценивать их с этой точки зрения, стоит миллиарды долларов. То, что в некоторых парках устраиваются лыжные курорты, пастбища крупного рогатого скота, проводятся рубки, вовсе не означает, что организация парков бесполезна; это означает, что мы должны бороться против горнолыжных курортов, пастбищ и рубок на территории парков.

Более того, сказать, что парки не оправдали надежд, значит принять очень узкую и невежественную точку зрения на охрану экосистем. Альпийские и субальпийские экосистемы, имеющие свои особые, уникальные виды, такие же важные в своём роде, как и эндемики первичных лесов. Создание парков — это процесс, в котором каждая территория, охраняемая таким образом, есть победа; и всё же надо создавать новые, более крупные парки, чтобы иметь устойчивую, жизненную систему охраняемых территорий.

Наконец, если считать, что природа имеет свою собственную, присущую ей ценность, и что люди не могут улучшать её, тогда в самом деле не может быть никакого другого разумного пути, как оставить её в покое, обеспечив в дальнейшем невмешательство человека в её развитие; это и есть определение заповедной территории, или того, что часто называют «парком». Некоторых людей вводит в заблуждение слово «парк», поскольку оно предполагает, что дикая природа предназначена для рекреации; ладно, пусть тогда называют его «экологическим заповедником», «заповедником (резервом) дикой природы». Но не бороться за охрану экосистем, находящихся под угрозой из-за названия, и позволить вследствие этого сплошные вырубки и открытые разработки — это преступление.

5. Чтобы оставаться здоровой, природе необходимо человеческое вмешательство.

Например, экзотические виды зачастую необходимо контролировать, в изолированных местах обитания следует устраивать ограниченные пожары, иногда нужно регулировать численность хищников, чтобы восстановить популяцию вида, находящегося под угрозой; а в малые, изолированные популяции следует вводить свежие особи во избежание инбридинга. Поэтому, раз природой всё равно необходимо управлять, нет ничего существенно плохого в управлении ландшафтом посредством выборочных рубок, регулируемого выпаса скота или ограниченного земледелия.

Этот аргумент приводится некоторыми природоохранными биологами и землеустроителями, считающими, что для поддержания естественного характера некоторых территорий дикой природы необходимо активное управление ими. Люди до такой степени нарушили природные популяции и процессы, что теперь зачастую необходимо их вмешательство, чтобы исправить прошлые ошибки. Однако существует гигантская разница между исправлением ошибок, допущенных человеком в отношении природы, и управлением самой природой. Даже если некоторые зоны парков требуют корректирующего управления, всё равно следует отстаивать их создание, потому что их статус охраняемой территории запрещает, несмотря ни на что, человеческое управление природой как таковой. К сожалению, некоторые люди валят в одну кучу и исправление человеческих ошибок в отношении природы, и управление самой природой, называя всё вместе одним термином «управление», и поддерживают «альтернативные» формы извлечения природных ресурсов в местах полного заповедания, полагая, что такая деятельность не отличается принципиально от предписанного ограниченного выжигания или устранения экзотов.

ПОСЛЕДСТВИЯ ОТКАЗА
ОТ ПОДДЕРЖКИ И ПРОПАГАНДЫ СОЗДАНИЯ ПАРКОВ

Теперь, рассмотрев главные философские аргументы против охраны территорий, можем исследовать стратегические следствия отказа от призывов к их полной охране. Отказ активистов охраны природы от борьбы за создание охраняемых территорий и соблюдения такого их статуса обычно, «в лучшем случае», чреваты двумя такими последствиями:

1. Мораторий на деструкцию, наложенный судом (в США) или просто решением правительства (в Канаде).

Мораторий в любой момент можно снять, и ту же самую борьбу придется начинать сначала, однако политическая ситуация в следующий раз может оказаться менее благоприятной, чем в первый; к власти могут придти не сторонники, а противники охраны природы, может усилиться борьба за «разумное использование» или природоохранное движение может пойти на спад. Моратории — не выход из положения.

2. Недодуманное, полусырое решение, когда неприкосновенный статус данной территории принимается как компромисс.

Он может включать сплошные рубки на меньших по площади участках, ограниченное строительство дорог, или, весьма вероятно, внедрение альтернативного лесного хозяйства, предложенное какой-нибудь природоохранной группой (которое, как уже доказано ранее, вовсе не является копией природного процесса). Эти полусырые решения часто труднее опровергнуть, чем полномасштабную атаку, поскольку они могут вполне удовлетворять более умеренных сторонников охраны природы. А тем временем дикая природа уничтожается, хоть и в замедленном темпе.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Ясно, что непосредственные призывы к созданию охраняемых территорий необходимы, если мы хотим сохранить дикую природу раз и навсегда. Конечно, нет никакой гарантии, что заповедники не будут когда-нибудь в будущем открыты под застройку, — но в обществе вообще нет никакой гарантии чего бы то ни было; статус охраняемой территории — наиболее надёжный путь выживания биологического разнообразия.

Иногда, при создании коалиции с группами, не занимающимися охраной природы, прямой призыв к созданию охраняемой зоны может разрушить альянс. Некоторые из местных жителей могут быть против добычи природного газа на их территории, однако настаивать на продолжении выпаса своего скота, или бороться с рубкой леса, но продолжать отлов зверей капканами в коммерческих целях. В таких регионах сторонники создания заповедников должны опираться на своё суждение о том, стоит ли такая коалиция потери (пусть и временной) охраняемой территории. В любом случае, конечной целью любой кампании, после того как будет устранена непосредственная угроза, должна быть полная охрана данной территории. Кроме того, следует рассмотреть вопрос о том, желательна ли коалиция с другими группами в контексте всей кампании в целом, особенно если такие группы противятся отводу всех планируемых территорий и кончат тем, что станут оппозицией, как только будет устранена общая опасность. Общий принцип для всех кампаний в защиту дикой природы — чем скорей начать борьбу за полную её охрану, тем лучше.